Взрослая социальная сеть
Текстовая версия форума
Знакомства для секса Регистрация


Рассказы derjudo

Текстовая версия форума: Общежитие прозы



Полная версия топика:
Рассказы derjudo -> Общежитие прозы


Страницы: [1]2

derjudo
эксплисит контент, пойму если не одобрите, события документальны

Папа Димы выругался, разбил тарелку и вышел за дверь. Несмотря на зимний холод без пальто. Так уже бывало, мама зарыдала, Диму это не удивило, нормально пока папы нет дома никто не даст по жопе и не заснет бухим вслюни посередине его комнаты. Это было даже хорошо. Пока мама воет на кухне можно спрятаться в бабушкиной комнате под столом и дошить платье кукле.
Завтра мама нажрется или уйдет на работу. Можно будет порисовать, можно будет померять шмотки из бабушкиного шкафа...

Мама продолжала нажираться, папа больше не вернулся, он отбывал пожизненное, Дима этого не знал. Он любил сидеть дома один, рисовать, писать, ковырять папин мотоцикл Ковровец, листать журналы и играть на папиной гитаре. Дима не любил школу, дружбу и двор.

Его там все чмырили и старались отмудохать. Хрупкий мальчик находившийся в отрешенно-отсутствующем состоянии напрягал и соседей по двору и однокласников. Постепенно мама из жизни Димы тоже пропала, она убила себя передозировкой. Дима остался с бабушкой, по мере взросления ему становилось одиноко и завидно, потому что у других детей были родители, игрушки, друзья и много других жизненных радостей. Дима ходил по пустому разрушенному коммунальному дворику центра москвы, лазял по крышам, рисовал и писал стихи, вечером он часами сидел на краю поржавевшей кровли, наблюдал за потоками людей и машин на моросейке и мечтал.
Он был принцессой в волшебном царстве, вопросом почему не принцом, а принцессой он никогда не задавался, по крайней мере пока был ребенком. Еще часто он рисовал на кусках ржавого кровельного железа и покосившихся дверях счастливую семью: папу, маму и деток, но всегда представлял себя мамой...

В школе Диму вероятно могли бы и убить. Но училка литературы опекала хрупкого бледного ботаника, писавшего трогательные сочинения. К тому же Дима нашел таки тусовку не отторгавшую его. Хмурые и невеселые ребята из бедных интилигентских семей так же не приживались в среднестатистическом коллективе, и сбивались в кучку изгоев. Диме с ними понравилось, во-первых потому что он стал катироваться благодаря умению играть на гитаре и чинить мотоцикл, во-вторых потому что никто не проявлял интереса к его странностям, в-третьих потому что его защищали. Кучка изгоев всетаки была силой.
Со временем он заметил еще одну особенность этой тусовки: они были безумно красивые и нравились ему. Его тянуло к этим черным таскливым и озлобленным парням и перло тусоваться с ними и с такими же как они. Его манеру общаться и одеваться считали очень готичной и антиобщественной, за что он заслуживал особое восхищение...
Годы пролетали на кладбищах, стройках и в грязных гаражах. Там было мерзко. Но друзья. Они такие красивые и холодные. Они не от мира сего. Он очень любил этих молчаливых и романтичных алкоголиков и наркоманов и радовался каждой возможности провести время с ними.

Школа кончилась. Лица и времена менялись, круг общения таял и мутировал. Менялись интересы, Диме очень хотелось машину, но не такую попсовую как у большинства окружающих, а такую чтобы она отражала его внутренний мир. И чтоб вызывала уважение и интерес у подобных ему. Эта тема заняла его воображение на полгодика. Наконец был куплен длинный и декадентский Ольдсмобиль 1981 года, и на секунду показалась что жизнь удалась, это ощущение угасло на первой же пьянке, посвещенной покупке, когда ольдс просто тупо незавелся не возжелав прокатить пьяную компанию отморозков по бульварному кольцу. Потом еще три года машина иногда занимала Диму, пока не была доведена до состояния, близкого к идеальному. И тогда он к ней инетес практически утратил и жизнь заполнилась вакуумом. Точно так же дело происходила и со всеми его мотоциклами, рисунками, песнями и прочими идеями. Они все приводили к абсолютному нулю...

Дима продолжал пользоваться уважением среди себе подобных, потомучто натаскался на бюджетном ремонте старых машин и в особенности мотоциклов. По мере того как его "постоянные клиенты" пересаживались на более дорогие иностранные мотоциклы он стал обладателем занятной коллекции рарететов, занимавшей два гаража, не ездящей но вызывающей всеобщее уважение. По крайней мере в рамках круга посвещенных.

У Димы было много друзей и знакомых, которые его привлекали, особенно он запал на одного, Славу, худого черноволосого басгитариста одной московской миталической группы. Дима подсадил его на мотоциклы и на ганжубас, Славик отвисал у него в гараже сутками, Дима восторгался его красотой и остроумием...Проблема была разве что в том что Славик был женат, и жена его была тоже запредельно красива. Дима изо всех сил старался быть не хуже. Он и раньше был прекрасен как сказочный эльф, а со временем это превратилось в фетишь и основное занятие в совбодное от гаража и алкоголизма время. Дико убивали измученные гаражным железом совсем не женственные руки, а вот лицо и фигура удались неплохо... Но за 5 лет дружбы Славик так ни разу и не вопринял его иначе как халявного мастера, дормовый источник наркотиков и просто собутыльника...

Было невыносимо грустно. Дима сидел у ворот гаража и рисовал. Глядя на картинку из иностранного журнала. Там была совсем другая счастливая и запредельная жизнь. Экспресс бытия проносился мимо, контингент пенсионеров и доходяг вокруг сменялся на новых модных и респектабельных людей неизвестного типа. Друзья захаживали редко. Кого-то скосило, кто-то исчез или изменился.

Вообще все утратило смысл. Слава из генератора идей превратился в скучного кухонного алкоголика. Новые компактдиски покупать не хотелось, все любимые группы вот уже какой год играли отстой. От старых дисков он устал, просто знал их наизусть.
На работу устроиться не получалось, спокойный и осторожный мальчик, похожий на девочку, рисующий непонятные картинки и разбирающий доистоические мотоциклы был в общем то никому не нужен. Уже давно было очень пусто и бессмымленно. Сегодня он в тридесятый раз чувствовал свою тупиковую неопределенность. Да еще ко всему в добавок возник финансовый кризис, смятые неоплаченные квитанции занимали уже полный бурдачек, денег в призрачном будущем не предвиделось. Кредитка ситибанка была исчерпана и на следующей неделе маячил очередной априори неоплаченный взнос...

А ведь уже порядочно за тридцать. И пути назад уже нет, его жизнь билетик в один конец. Соскачить уже поздно да и некуда.
Лето кончилось, пошел дождь, значит уже не покататься. Встал на затекшие ноги смахнул капли воды с бумаги, размазав рисунок и вяло поплелся в свою пустую, холодную и грязную квартиру.

Он выпил залпом пол-бутылки апсента и уткнулся лицом в колени. Было невыносимо одиноко и мерзко. Все кружилось. Он зарыдал и завыл. Сейчас самое время. Все так быстро. Не знал что будет так легко. Дима шагнул на подоконник, вздохнул и обнял пустоту.

Я был понятым. Влажное прохладное осеннее утро, листья на асфальте, невысохшие лужи и небо в застывших глазах. Он был такой же как всегда, почти живой. Только не дышал. Вокруг его бледного лица и рассыпавшихся черных волос в луже растекался странный лучезарно аморфный нимб из полусвернувшейся крови. В луже тоже плыли облака. Он был безумно красив. Тонкие губы, ресницы, раскиданные в беспорядке волосы, легкая счастливая ухмылка. Его нежные и хрупкие черты портил только запекшийся кровоподтек с
уголка рта. Вот он и нашел свое место в жизни.

В гаражах разместился джихад-сервис. Мотики разбрелись по малоизвестным знакомым. На ольдсмобиле ездит капитан милиции, который сторонится тех кто проявляет интерес к этой машине. В квартире на пятом этаже вставлены стеклопакеты, капают водой кондиционеры, теперь там живет борзый молодой менеджер из ростовской области. Ингода я прохожу с пивом через этот двор. На проржавевшей двери котельной в уголке ослталась картинка и стихи. Почти не читаемы. Так и не смог вспомнить о чем там.
Крайс
Неплохой рассказ. Подправить ошибки и он станет хорошим.
derjudo
Привет привет... Маленькая женщина с уставшими глазами прижимается ко мне роняя зонтик. Сжимаю маленькую холодную ручку и утыкаюсь подбородком в промокшие под дождем волосы. Какое то время прижимается ко мне, поднимает лицо. Невыспавшиеся но повеселевшие глаза, потекшая тушь.
Давно ждала?... Нет ничего... На машине?... Она улыбается. Да конечно глупый вопрос в такую погоду и в офисной одежде на мотике никак не получится...
И ноги промочила. Пытаюсь прикрыть ее коженным плащем. Садимся в машину.

Куда поедем...ну да пофиг...У тебя есть еще дела?...А хорошо до утра тоже свободен... Как дети?... Ну и нормально...Вялая холодная вода течет по витрине. Сидим друг напротив друга и трепемся. Маленькая усталая женщина прихлебывая глентвейн рассказывает что-то про работу, дачу, детей...слушаю в полуха, рассматриваю ее маленькие ручки, шею, подбородок, синяки под глазами, и бездонно таскливые глаза. Всегда впечатляет как она радуется увидев меня раз в неделю-две.

Раньше все было гораздо иначе. Со Светкой мы познакомились случаяно, по объявлению. Это было объявление о продаже мотоцикла. Очень удивился когда позвонила женщина. Встретил ее у метро и повез к стоянке. Она хихикала и о чем-то несущественном спрашивала.
Ничего, про такую можно сказать симпотяжка - небольшая, подвижная,
красивая, ухоженная, с рыжими волосами, что-то тараторила, вроде как права получила недавно и честно. Я попивал джинтоник и наблюдал как она нелепо и перестраховано катается по стоянке в смешном дешевеньком шлеме, я конечно видел у нее на руке обручальное кольцо но почемуто всетаки предложил докинуть ее до дома а то она сама с трудом доберется да и темнеет уже.

Ну до дома не получилось, мне показалось что она туда особо не спешит. Доехали до Факультета и решили отпраздновать сделку. Уже точно не помню чего, как и о чем мы говорили.
Обычная такая ситуация - москвичка, семья, не очень хорошо оплачиваемая монотонная и скучная работа, скучный и пресный муж - менеджер, дети, ремонт.
Муж раньше был мотоциклистом, сейчас интерес его угас скорее от задалюбывающей и зомбирующей работы, а у нее загорелся - типовая ситуация для 30+, но на его днепре ездить не может. Ну да конечно очень простой типаж, с мужем связывают дети да привычка.

Покатались вместе опять, промокли под дождем, завалили ко мне и развесив коженные шмотки сушиться до полуночи трепались о разном попивая вискарик. Машины, музыка, кастанеда, родители...Муж?...Да в командировке...До среды... Дети?...Да бабушка это рулез,.. стало быть пока отдыхаем...
Вполне вероятно мне бы это наскучало, но както все это было ненавязчиво и при этом ярко, к тому же было видно что ей это важно...

Вот так мы и стояли под козырьком подъезда а он верещал, швырялся шмотками, потрясал бумагами на квартиру, хлебал коньяк из горла, разбил бутылку и поплелся за угол дома.
Пару минут мы стояли молча, у Светки на глазах зависла тоска. Я попробовал чтото сказать но так и не решил что можно мказать в такой
ситуации. Я вяло покатил домой.

Кусок льда в стакане плавился в остатках джэка дэниэлса, в колонках трепетал coil "sex with sun ra", на улице темнело,
я в прострации наблюдал за таянием первого снега. Не оставляло ощущение тревоги, нараставшее по мере молчания телефона.

Куски пластика, стекло сгустки крови плавающие по размазне из масла, грязи и тормозухи. Сиротливый мотик с подломившимися передними ногами прислоненный как тонущий корабль к лопнувшему колесу зила. Тормоз нажат до упора, вероятно что-то случилось с машинкой или шлангом. Тормозного пути на мокром асфальте не бывает. В свете фар и мигании дпсных маячков все это смотрелось както запредельно для объективной реальности, моросил снегодождь. ...Не справился с управлением в состоянии алкогольного опьянения. Не приходя в сознание.
Маленькая женщина в растерянной прострации стояла под дождем в накинутом поверх домашнего халатика плаще. Не плакала, не слезинки, скользкий стеклянный взгляд, мокрые волосы и маленькие бледные ручки сжатые в кулачки...
Вот так я обменял свою жизнь на его.

А дальше была скучная и холодная пустота. Я махнул в Геленджик чтобы протупить зиму там, бродя в тумане по серым пустым улицам, бетонным плитам и прибрежным камням.
Я выкинул симку и решил что меня больше нет.
Потом оказалось что я есть, когда набирал номер меня бил мандраж и рука с телефоном дрожала. Не исключено, что на тот момент у меня еще было сердце...
Да...у аэропорта...здесь есть аэропорт..послезавтра...
Потом все было както странно, странная улыбка на усталом невыспавшемся лице, странное молчание, новогоднее шампанское, которое трудно открыть при минус 10 под ярким солнцем, штормящее мутное море, слякотный краснодар, чадящие фуры в грязевой пыли, мерзкие дороги тульской области и москва.
Я опять есть. Но другой. А потом постепенно опять такой же.

С того момента прошло лет восемь. Я все также тошню в мутном осеннем потоке по садовому. Давясь сигаретным дымом в пыльном салоне с запотевшими стеклами. Сегодня опять встречусь с маленькой уставшей женщиной, она опять будет смеяться, пить мартини, рассказывать про всякое а потом уснет на пледе даже не сняв туфли, не дождавшись пока я открою чего-нибудь выпить, а утром мы разбежимся по своим делам на недельку-две.
Я раньше задавался вопросом плохо это все сложилось или хорошо, потом перестал. Никакой морали здесь нет и ада не существует.
Крайс
Ознакомьтесь пожалуйста с правилами раздела и напиишите мне в ПМ :) А пока тема закрыта.
===========================
темы объеденены

Это сообщение отредактировал СырК - 25-10-2008 - 08:47
jabbko
Таня была шикарна. Она была высокой и стройной. Длинные тонкие пальцы, длинные тонкие ноги, длинные черные волосы и длинные ресницы, красивая грудь, подтянутый живот и правильные бедра - не слишком широкие и не слишком узкие. Ее голубые глаза были очаровательны, а губы просто великолепны. Если прибавить ко всему этому не самые худшие мозги - закончить мфти это вам не два пальца об асфальт всетаки...вобщем получалось самое что не наесть прекрасное существо. Увы, несчастное и бесперспективно одинокое, что для ее 36 лет было очень паршиво. Еще у Тани был бывший муж, мать и две бабки, ну и как следствие ежедневный вынос мозга. Еще ее выгнали с работы.

Да правда у Тани был Саша. Саша был у***н. Маленький лысеющий потный вредный гандон с редкими седеющими волосиками до плеч, пухлыми потными ладошками, неимоверным гонором, пивным пузом и своим особенным желчным мнением касательно всего окружающего великолепия мироздания. По профессии Саша был телевизионьщиком. Его маленькие злобные глазки выдавали в нем недооцененного гения режиссуры.
Среди прочих привычек животного было тупление в ЖЖ, жратье бухла и возня в гараже. Ввиду своего особенного альтернативного видения мира Саша таскал даму сердца в вонючие дешевые клубы, катал на обожаемой полуразложившейся супермашине размером с ракетоносец и примерно такой же по прожорливости, срал ей в мозг своими взглядами на политику, хамил, ругал...и как не странно по своему любил. Она это чувствовала.
Еще он давал деньги, разрешал жить в своей квартире и ездить на своей помойке. Еще он довольно умело пользовался своим коротким членом. Иногда он проявлял человеческие чувства. Иногда это даже было приятно. На этом плюсы заканчивались.
Более всего зверская природа Саши проявлялась в общении с такими же недооцененными гениями как он сам. Стареющие юноши с вечно черными руками часами обсуждали сгнившие агрегаты своих помойных машин и мотоциклов, дебильную музыку, общих знакомых и прочую фигню, приходя в запредельно скотское состояние, под действием дешевой рыгаловки.
Обычно после таких мероприятий Саша с Таней ссорился. Гнусно, прилюдно и надолго.
Потом звонил, ныл, угрожал, парил мозги и вяло возвращался в ее тяжелую замученную жизнь. Казалось что все изменится к лучшему, но процесс изменений был полным дерьмом: животное дрыхло, жрало, бухало, облизывало свой полуразложившийся унитаз на колесах, гадило в квартире, учило жизни, гнало пургу, ныло, пропадало, срывало злобу и истекало желчью.
Но без него была вообще полная жопа. Густое неразбавленное одиночество, безденежье и статичная скука загнивающего душного дворика за окнами. К сожалению Таня совсем разучилась работать, придумывая себе отговорки что не может делать это за дешево, а за дорого пока никто не предложил.

Постепенно рассосались все подруги. Одна уехала в канаду и все реже слала емэйлы о счастливой семейной жизни с негром-баптистом из пуэрто-рико. Вторая забеременела и легла на сохранение. Третья возилась с детьми в загородном доме армянского олигарха...
Наступала весна, Таня все больше хлебала алкоголь, все чаще сралась по телефону с мамой и б. Денег небыло даже тупо заплатить за квартиру. Внизу живота иногда что-то болело, и это реально пугало. Таня боялась что там что-нибудь отвалится и тогда она уже точно никогда не родит ребенка.
Реальность тяготила как огромная свинцовая гиря. От безисходности Таня бомбила на дребезжащей cашкиной машине, цеплявшей глушителем за трамвайные рельсы и жравшей 20 литров на сто километров.
Катаясь по вонючему и забитому центру города она все отчетливее понимала что от Сашки ей вобщемто никуда не деться: она ездит на его машине, живет в его квартире, и увы на его деньги... Она знает его как свои пять пальцев, и вдруг...вдруг однажды он составит ее счастье...счастье конечно говененькое но другого взять негде а так хочется маленького ребеночка, любви, ласки и вообще чтоб кончилось все это дерьмо, которое происходит вокруг так долго и несправедливо.

Както Саша потащил ее на ежегодный шабаш помоечников. Участники акции собирались на поле со своими любимыми гнилыми машинами, жрали бухло, трепались неочем и маялись прочей фигней. Так продолжалось как минимум два-три дня. Уже на второй день утром делать было нечего. Великий режисер спал в луже блевотины в прокуренном салоне своего пипилаца, прочие ныли вяло вправляя на место отвалившиеся печень, почки и мозги. Таня пошла куда нибудь искать тень. Чувствовала она себя отвратительно: причесаться и накраситься было негде, вонючий туалет кабинка без удобств достал, тело болело и потело, тушь потекла, во рту пересохло, болела голова, рот забивала пыль. Особо много пыли производили пердящие мотоциклисты проносившиеся мимо...

Куда дама бредет в одиночестве в столь ранний час?
На толстом, пыльном, черном спортбайке сидел настоящий индейский вождь. Широкие плечи, крепкие руки, черные, слегка вьющиеся волосы, бакенбарды как у элвиса, правильные жесткие черты лица, легкая улыбка и волевые взрослые глаза. Правда молодой, студентик вероятно, ну ладно до пивной палатки довезет...
Довез и до мороженного, и пожрать, и даже до душа, благо тут недалеко - живет рядом...
Вождя зовут Витек...
Это вообще было нечто иное, совершенно чужой, странный момент жизни, спина крепкого молчаливого индейского вождя, несущиеся мимо встречные и попутные машины, вере в глаза, запах свежего коженного комбинизона и хорошего одеколона...и еще такое странное ощущуение, какбудто внутри тухлого чуланчика чувств родилась неизвестным образом волна размером с цунами...

Что я здесь делаю? Да какого хрена?...Таня завернулась в одеяло и поперлась в ванную...Блин вот жопа...Она села на подоконник, закурила и посмотрела по сторонам...Вечер, барсетка, студбилет, права, техпаспорт, дата рождения...да ему еще и 25 лет нету...Ну да конечно это не первый ее сторонний по отношению к Саше роман но такое в первый раз...и чо теперь делать?...Таня вышла на кухню, нажала кнопку на чайнике и вернулась в комнату. В сумке звонил телефон. Витек проснулся.

Слегка улыбаясь он смотрел на нее сонными глазами индейского вождя...А да ну и хрен с ним с телефоном и всем остальным, пропади оно пропадом до завтра а потом разберемся...

Таня чувствовала себя очень глупо. Тоесть уже не так глупо, как месяц назад, но все равно не по себе както. Последний раз ей цветы дарили лет 10 назад. Таня вообще не могла избавится от ощущения что она делает чтото нехорошее встречаясь с Вождем. Ну вроде как ворует или типа того. Животное слало желчные смски. Таня их стирала не читая.

Слушай давай мы уедем.
За спиной Вождя тихо плескался таманский залив.
Вождь улыбался и смотрел ей в глаза.
Так ведь уехали уже...
Нет я имею в виду насовсем.
Я же типа немец. Ну я рассказывал...
Я документы подал два года назад. Все уже почти готово. Есть квартира в Плацдаме...Там хорошо, родоков нет, нас там никто не знает...
Нуже...
Вождь сжимал ее тонкую ладонь и смотрел в глаза...Както это все неправильно...неужели это может происходить со мною? Както это все далеко зашло...

Остаток таманского вояжа был испорчен тягостными думами. Душная столица вызвала еще большее напряжение, из глубин головы опять всплыла ноющая боль и поселилась над глазами во лбу. Опять дико захотелось покурить, а по возможности и чего нибудь выпить и поразмыслить в одиночестве за кухонным столиком, наблюдая как мутное марево поднимается к горловине колодца пыльного двора...

Б**ть он ведь мальчишка, сопляк, у нас нет будущего...какже Саша..мама...я немецкого не знаю...что делать...Заглотив стакан теплой, дурно пахнущей водки Таня закрыла лицо руками и уронив голову на стол зарыдала...

Сашка появился... он ныл, брызгал слюнями и падал в ноги. Она отпихнула его, хотя в душе уже жалела этого бедного, отечного, похмельного дебила...он ведь правда ее любит, только так, по своему, согласно особенному видению мира.
И потом она ведь так привыкла к стабильности этих запоев, сходок помойководов, пьянок, скандалов, он ведь такой предсказуемый и управляемый, просто ручной...да и не обижается она давно на это...иммунитет всетаки...

Вождь стоял в дверях, все также слегка улыбаясь...Глаза правда стали иными. Полными таски. От него также приятно пахло хорошим одеколоном и свежим мотокомбенизоном. Глаза немного бегали. Он сохранял достоинство и спокойствие, ну по крайней мере внешне.
Ну ладно...я все понял...смотри сама...
Он обернулся и пошел к лестнице прямыми гордыми шагами не оборачиваясь.
Навернулась слеза, Таня потупила взгляд в рассохшийся паркет и крепко накрепко заперла облупившуюся дермантиновую дверь.

Пошла в комнату, села на кровать, завалилась на бок и зарыдала в скомканное покрывало.

Витек сбежал по лестнице со странной безвозвратной легкостью. Внутри чтото оборвалось и душу заполнила обида. Такой взрослый мальчик не может плакать. Без гребаных сентиментов. Зазвонил мобильник и он с размах швырнул его на бетонную лестницу и пнул ногой. Потом вышел из прохладного пахнущего плесенью подъезда наружу, посмотрел на солнце, погода была нормальной, летной, черт бы с ней с сукой гребаной...Он одел шлем, сел на раскаленный мотик и выехал из двора. Чем дальше несла его дорога тем обиднее становилось. Встречный ветер забирался под очки и высекал из глаз слезы.

Краснолицый гаишник потея вписывал в протокол нервного свидетеля. Цыничный седой врач вяло собирал инструменты. Поддатые зеваки хлебали пиво, плевались семечками и трепались об отморозках носящихся 180 по городу зажав самоликвидаторы между ног.

Таня бы наверное никогда бы ничего не узнала и верила бы до конца жизни что Вождь счастлив в Плацдаме.
Еслиб не странное совпадение. Теперь она уже не могла понять как ей жить со всем этим дальше и стоит ли вообще. Безбрежная боль наполняла все вокруг и этим нельзя было не с кем поделиться.
Саша печально ковыряя в носу рыдал в ЖЖ - гнилое суперкупе приняло на себя лобовой удар вылетевшего на встречку мотоциклиста.
jabbko
Андрей очень клевый. Мерки конечно относительны. Он сидит в гараже собственноручно обитом евровагонкой, иногда фонит усилитель его гитары. Андрей потупив взор в пьяном угаре рассказывает о трех недавно придуманных новых рифах.
Он надежный и простой. Тока одинокий и много пьет. У него клевая музыка и дар божий в плане сварки, слесарки и вообще железок. Себя он не нашел ибо работает продавцом в обувном отделе аццкого спортмастера. Работу и начальство он ненавидит, поэтому ежевечерне пьет.
Когда уже обсудили все нюансы всех альбомов мановара, прослушали все новые рифы, совершили поездку до пятерочки на мотоцикле, и вообще закончились все обычные гаражные дела и первая бутылка водки, Андрюха приходит в сентиментальное вдумчивое настроение и рассказывает одну и ту же слезную и главную в жизни историю.
О бабе ясное дело. Год из года история становится сложнее и обрастает новыми подробностями и муками его одинокой души. Да там всех приключений было на десять минут, да и не приключения это вовсе были, так, фигня по меркам взрослых людей, ну я пожалуй поведаю, тока с такой фишкой, я это со своей стороны расскажу. Смешно конечно, но так уж сложилось...

Мне 24. Так много в этой фразе...Все еще впереди. Да блин я еще ничего не натворило. Ничего необратимого походу. Ох как бы мне было тогда знать какое дерьмо меня ждет...может все было бы по-другому.
Я еду с фотосессии. Москва, мосфильмовская, весна. Ты не поверишь, тогда весна меня радовала. Что-то еще более счастливое, чем ожидание счастливого и перспективного будущего открывалось в душе.
Я лечу на встречу приключениям. Как обычно. Свободный необремененный полет. Вечер действительно не совсем обычный, особое чувство полета добавляют доллары в конвертике полученные за сегодняшнюю и несколько прошлых фотосессий.
Все шыкарненько. Мир вокруг оделся в разные зеленые краски, впереди несколько дней безделия, на сидушке в сумочке кроме горы косметики и фотоальбома литрушка текилы, коробок мелко накрошенного растения и три хитро запрятанных в косметичке шарика из фольги...в общем жизнь удалась - ну ты понимаешь о чем я.
Зачем косметика? Да в том то и интрига что я в мейкапе. Ну да, переодеваться и смываться в полутемной гримерке под холодной водой было в падлу и я просто еду так домой.
Ну не совсем домой. Честно говоря у меня есть давно созревшая идея покататься так. Зачем не знаю, просто интересно. На мне красная женская курточка типа "дикий запад", такая же юбочка, чулки, туфли на шпильке, пара аксесуаров, яркий такой маникюрчик и каштановые волосы чуть длиннее плеч, свои кстати. Да работа у меня такая...фоткаюсь в гото-мото-кавбойской одежке для каталогов, девочкой фоткаться вообще прикольно, почему-то нравится больше, чем мальчиком...
А чего, сейчас как раз в самый раз - тепло, хорошо, никуда не спешу, красненькая двухместная альфа весело взвизгивает колесами на старте со светофора...
Вообще мне начинает нравится всякий эпотаж. Начинаю гоняться с каким то правым рулем, в горку к смотровой, в туфлях на шпильке не шибко удобно, хотя определенный прикол есть, маленькие и тесные три педальки топтать в мужских ботинках гораздо труднее.
Так, ну вот и смотровая, тогда еще без мажоров, темнеет, уже стоит рядок мотиков и кучка спортбайков...притыкаться бы наверное не стоит - нет смысла афишировать кем я работаю, не поймут.
Хотя что-то противоестественно стремное внутри начинает зудить: а давай, давай, проехайся хотя бы вдоль них...типа адреналина тебе в жизни не хватает можно подумать...
Медленно ползу вдоль припаркованных мотиков и трепющихся мотоциклистов. Ничего, клевые. И тут вижу Андрея.
Да блин своего гаражного кореша, музыканта, миталиста и вообще нормального чувака.
Залип, вот так палево...Андрюха пьяный, в косухе, с девятой балтикой, растопырил клешню - мол ловит машину, видать он сюда с кем-то приехал а теперь раньше времени свинтить решил...
Вот так эксплисит контент *ля...Смотрит в упор на меня, узнает ща стопудов...Ситуация возникла нелепая, понимаю что остановились и теперь на меня все смотреть начинают. И тут я как-то автоматически открываю ему пассажирскую дверь и убираю сумку...ага...садись поехали...
*уясе говорит Андрюха и валится в своих драных коженых штанах на мое офигительное бежевое кресло из замшезаменителя, при этом расплескивая свою девятую балтику...
Я уже жалею, но даю по газам, лишь бы отсюда свалить, пока не пропалили...
Визг колес, прядь волос в глаза, вот уже светофор, еще один, набережная...по лобовому стеклу несутся блики фонарей, смотрю на Андрюху боковым зрением...пока не прочухал...пьяный лузер смотрит то по сторонам, то на меня, то на мои ноги в сетчатых чулках...зашибись.
Странное такое ощущение, которое потом было много раз, но сейчас это было как-то ново и удивительно. Адреналин и что-то еще...
Э...девушка...типа...извныти...Андрюха выкатывает глаза и пытается сказать что-то важное...йа эттта...спасиб что подвэ..эзли...
А вы...эээ..ккуда? Ккуда едете?
Дурак дураком...помолчал бы...все нормально...домой едем...
Вы...ээто...извенит...те..йа этто...ну ...типа...
Долго думает...я на тот момент знаю его года три и еще пока окончательно лузером не полагаю. Улыбаюсь ему и поглядываю чтобы что-то не учудил. Представляю момент когда он меня таки узнает...вот это жесть будет *ля...
Наверное, бросится бить мне морду - а я знаю он умеет, были у нас терки с гопотой...он конечно пьяный и я его легко вырублю...хотя я за рулем, а у него руки свободны...хрен знает чем кончится...
А вдруг он ахтунг? Приставать начнет...вообще прикол будет...
Андрюха несет какую-то околесицу что он известный музыкант, без пяти минут звезда, что он байкер настоящий, крутой...короче прикидываю каково женщинам такое слушать от таких перцев...ладно пусть потрепется...
Мы проносимся по ленинскому и летим по вавилова, забавно так...кржижановского, моя красная девочка скачет по трамвайным рельсам рискуя потерять глушак и мы наконец останавливаемся у андрюхинова дома...начинает втыкать что вроде как приехали...
Андрюха начинает мучительно вылезать из машины что-то базаря...поскорее бы блин, а то как его выпихивать насильно...
Да да я понимаю, в кабриолете первый раз в жизни...да да конечно, да и с "бабой" наверно первый раз в жизни общаешься...понятно...ехали ведь минут 10-15...не узнал блин, ну надо же...
Телефон тебе дать? Вот это действительно неожиданно! Надо же! Он даже попробовал, а я то думало что все, проиграло себе внутреннее пари...Офигеть...
А что собственно теперь делать то? Дать телефон или не дать? Лучше ехать восвояси...Нее...стоп, дам ка мобильный, гы, тогда еще мало у кого они были, а мне он был нужен именно для работы и друзья его не знали...Вот оно, еще одно внутреннее пари - позвонит или не позвонит? Любопытно...Да, давай записывай...Не начто? Я само запишу лишь бы ты быстрее вылез со своим пивом.
Все чао бэйби, несусь к профсоюзной, да сидение теперь липким будет, девятка лузерское пойло...
Ночной город летит на встречу с прохладным весенним ветерком, жизнь прекрасна...а ведь он, ссука догадается....он же не сказал где живет, я его само привезло...вот это точно жесть...

Нет, так и не догадался...
И не позвонил...
Даже не знаю обижаться или радоваться...

Андрюха поднимает мутное лицо от стакана с рыгаловкой и заканчивает единственную и главную в своей жизни романтическую историю.
Да конечно, вряд ли поверят, женщина с каштановыми волосами на красном кабриолете, такое бывает раз в жизни...
Да давай, наливай следующую, типа за жизнь...
Ну да понимаю, искал, мучился, ...даже пел о ней...так я собственно и причастно к самому яркому событию в его жизни...
jabbko
Костик мог бы стать известным художником или хотя бы просто художником, но он пошел в МИФИ, потому что так хотели родители, ну и потому что мифи был рядом с домом, через дорогу.
Потом он опять мог бы стать кем-то еще, но пошел в компьютерную фирму, потому что не хотел идти в курьеры, и еще умел собирать компы. Потом он стал менеджером. В это время это такой тренд был - становиться менеджерами.
Костик сидел за столом пялясь в сиськи на мониторе и думал как бы сбегать покурить дважды за оставшиеся 15 минут рабочего дня. Работа в прямом смысле за**ла, но менять ее было нереально страшно. После 30 лет вообще все страшно надоело. С другой стороны после работы тоже особо податься было совсем некуда кроме как домой. Ах да, ура, вспомнил, сегодня надо заехать к другу гайцу за техосмотром. Ну хоть какое то разнообразие...

Большой розовощекий Ренат неспешно вылез из бятерки бмв и стал поправлять мундир. А потом начал краснея и балаболя вытаскивать из тесного кармана своей пухлой ручкой с золотыми перстнями пачку талонов.
Ну вот он твой. Проверяй. Сам знаешь у нас все честно...
Слушай Ренат, у меня тут, это, ну день рождения был, вот...как насчет виски подецлу?
Э..земляк, Костян, ну ты извени...я щас к дагам нашим...ну ...типа дела, волка ноги кормят и все такое...блин...у меня для тя подарок есть, Ренат вынул потной ручкой из-за пазухи фольговый сверток и ехидно подмигнул - На дома попробуешь, конфискат за**атый, тока не переусердствуй *ля...
Потом потрындели еще минут 10 и Костик поперся домой...

Была весна. Уже которая по счету. Все осто**здело. Кататься не хотелось, разговаривать с кем-либо о чем либо тоже не хотелось. Смотреть телевизор не хотелось. Идти в магазин было лень. Что-то надо делать. В холодильнике есть чуть-чуть виски. Осталось с вчера.
Да виски это тоже дерьмово но хлебнуть можно. Костик машинально налил в большой стакан вискаря и разбавил выдохшейся диетической колой. Свет в холодильнике погас и на кухне опять стало темно.
Снимая рубашку поперся через прихожую в комнату, там в шкафу еще бутылка виски стоит можно открыть и налить. Из коробки с белой лошадкой кроме бутылки выпал мятый фольговый сверток.
Опаньки вот она эта х*рня...Костик задумался - все равно делать нечего, точно сегодня никуда не попрусь. Как все надоело...Ну можно попробовать...Он сел за стол, включил пыльную лампу и развернул сверток. Комната наполнилась мутным красным светом, на столе на листке бумажки в нимбе скомканной фольги сеял белый местами скомковавшийся порошок.
Похоже на муку или сахарную пудру. В воздухе повис едва осезаемый аптечно-фармацевтичесикй запах. Костик попробовал на вкус чуть чуть. Похоже на что-то аптечное. Ну не разбирается он в этом дерьме. Надо попробоватьнюхнуть как мафиози в американском кино. Стобаксовой купюры нет. Есть ручка, ща выпотрошим, примерно так иногда с друзьями гаш курили...нус..

Может мало. Прошло пол-часа ничего не произошло. Стало скучно. Костик отхлебнул виски и включил телик. Нету их этих ощущений.

Все фуфел. Не работает. А может маловато будет? Костик взял пустую ручку и вдохнул порошок второй ноздрей. Опять такая же обжигающая вспышка над глазными яблоками. Опять тянет чихать и першит в горле. Горка продолжает сверкать в свете лампы.

Мелькает какая-то хрень в телевизоре. Костик встал. Ничего. ТОлько тепло в глотке и какое-то давление в висках.
Ну и хрен с ним. Костик опять сел на кровать. Зазвонил телефон. А ну его в жопу, надо было его из розетки выдернуть. Наверно родители, как же они затрахали. Нет сейчас нет настроения....
Хочется спать. Точно надо сейчас прилечь ненадолго.
И вдруг гдето боковым зрением Костик почувствовал какое-то постороннее присутствие. Не движение, а просто некий посторонний объект. Секундно дернулся глаз и пробежал гдето по шее холодок. Зашевелились волосы на левом виске. Костик обернулся. В метре от него на кровати сидела женщина. Нет она не села на кровать только что - он бы почувствовал она сидела закинув ногу на ногу здесь уже давно, просто Костик ее раньше не видел. Б**ть я сплю чтоле...Костик попробовал встать но ноги какбудто отнялись...

Ну и чего ты на меня вылупился так? Женщина закурила...на вид лет 32-35, подусталая, худая, немного растянутая серая водолазка, немного затертые джинсы, неновые туфли, слегка бледное лицо, тонкие губы, вообще ненакрашенная, но симпатичная, спокойная, слегка небрежные шоколадные волосы до плеч...совершенно невыразительный экспанат, так наверно должны выглядеть спивающиеся одинокие безработные барышни за 30 и невезучие художницы и некоммерческие музыканты...

А...ты эт...как сюда вошла?
Да не как. Фея я. Твое фея. - дама криво и злорадно улыбнулась.
Чо?
Через плече. Порошок нюхал?
Ы..*лять...ты мне снишся? глюк чтоли?...
Нет...ну ты все равно не поймешь...
...Понятно...а ты зачем здесь?...
Меня шлючит...меня глючит...Костик бежал на кухню...Ренат...скорая...мам...телефон...пентальгин...что..что делать...я сошел с ума...я сошел...
Фея сидела на подоконнике...спокойно приспокойно...ты не парься...отчего бы тебе бояться маленькой безобидной женщины..?

Слыш? Да да вынь мусорное ведро и спрячься туда ссыкло, и перекрестись...Чо? Не не поможет...Водка поможет, стакана три...у тя в холодильнике есть...откуда знаю? Фея я! Все знаю! Налить те? Не не вылезай, щас подам, хош сиди там дальше как м**ак...

Костик сидел с феей на диване, пьяный, косой в дупель и тупил, фея что-то рассказывала...про какой-то другой мир...
Ну вот я и тут теперь с тобой...
А ты настоящая?
Ты уже спрашивал.
Можно я дотронусь?
На - фея протянула бледную ручку с бледно-синими ногтями.
А почему у тя рука холодная?
От сигарет...да и ваще яж сказала я фея.
Ты оттуда?
Ну да я те дебилу уже час рассказываю а ты тока тупишь...пепел на пол не роняй...
А как...что там...у тебя имя есть?
А какой с него смысл? Она ухмыльнулась и задумалась...Можешь Катей звать...Идет?
Ы...угу...
Чот ты скучный какойто...
Ну я ...ты...эт...извени...
Не парься...я и не такой цирк видела...до тебя...
А что было до меня?
Всякое...полетать хочешь...держисть крепче.

И тут пол провалился и кровать начала растворяться ввинчиваясь в сияющую пустоту...центр равновесия взбунтовался, ощущение притяжения пропало, Костя заорал и вцепился в руку феи, как в единственную ускользающую ниточку, связывающую его с реальным миром, или уже с нереальным...Высоко над ним рассыпались искрами хрустальные сферы и звезды собравшись в туманности засияли розовым светом...

*ьаный глюк...Костик проснулся на холодном кафеле в ванной...
Опять опаздываю...работа...умыться...да нет это точно был глюк...какой пипец...
Костик с больной головой плыл в пробке по солянке вытирая кровь вытекавшую из носа салфеткой для чистки салона и думал об всем что произошло вчера...жопа...полная жопа...что делать? Что со всем этим делать?...

Высыплю это говно в унитаз, точно. Вечером приду и высыплю...

Вечером Костик не снимая ботинок ворвался в комнату и схватив ручку вдохнул еще дозу, потом еще, потом еще...

Привет, чо такой замученный,...те выпить налить? Ну чо ты как дурак в дверях стоишь? Сядь...хош ляж, расслабься ты...
Я вчера...как ты ушла...не помню короче...чем кончилось...
Эт неважно, давай полетаем...
А мож покатаемся у меня мотик есть...Костя вспомнил вчерашнее кверхтормашками и подавился.
Ты ж не веришь что я настоящая? Значит уже веришь...Ну давай покатай...

Все нафиг.
Не пойду я туда больше. Звонит телефон. Работа. Нах**. Опять работа. Мать. Батя...Жесть...Костик лежал на кровати прикрывая голову подушкой. Да провалитесь вы все упыри е**ные...Как же мне все это надоело...Как все болит...опять кровь из носа...да *б же твою мать, где тапки? А ну их на*...

Порошок почти кончился. А фея так и не появилась. Костик начал психовать. Что делать когда порошок закончится?
Опять звонит телефон.
Работа..Что? Я где? Я болен. Нет не могу. Злой?...Да пошел он нах**...Костик вырвал шнур из телефона и начал искать сигареты.

На балкон б**ть, теперь на балкон...Зажигалка не слушается в немеющих пальцах, пачка падает на пол, пока он поднимает, роняет
зажигалку вниз...к соседям...йоп твою...есть еще одна?
В комнате на фольге лежит еще чуть чуть. Маленький осколок некогда великой белой кучки. А ну его все в жопу, Костик взял трубку и всосал все разом. Сверхновая звезда зажглась где-то над глазами и волна холодного спазма поглотила виски, переферийное зрение и перехватила дыхание. Сверкающий огненный прилив миновал, оставив покалыванеи гдето в висках и над глазами, пустая мятая фольга стала еще контрастнее и огнеподобнее на фоне пустой темной комнаты. На кухне тихо хлопнула оконная рама.

Катя сидела на кухонном подоконнике. С сигаретой и стаканом водки. На этот раз ее бледное подуставшее лицо странно сияло.
Здравствуй Костик. Искал меня?
Катя?! Ну да...это...тебя не было долго, я типа...ты извени я китп... так одет...Костик смутился...башка болит...
Да это фигня, не бери в голову, вот так нормально? Костик был одет в красную рубашку с кельтоподобными черными узорами, белые джинсы и замшевые туфли с длинными носами...
Гы...Как она это делает?

У меня порошок кончился, что мне делать. Костик сжал ее маленькую руку. Слушай...я...
Ну порошок можно и купить...Сказать где?
Откуда ты знаешь?
Я же фея, я все знаю...
Постойка а сколько ты вдохнул сейчас...коли он у тебя кончился...

Катя пошла в комнату, Костик поплелся за ней. В комнате было темно, светлым пятном на столе среди красно черной пустоты лежало яркое искомканное полотно фольги и пустая ручка.

Катя пошелестела листкоми повернувшись к костику многозначительно смеряла его взглядом:
Че делать будем? Ты знаешь сколько ты вдохнул?
Неа...да...я без тебя...соскучался...ты уйдешь опять?
Ну...Катя закатила глаза и старнно улыбнулась...в сложившейся ситуации и ты удешь..., ну со мной вместе, если захочешь конечно, Катя слегка прищурилась и скомкала шелестящий листок...

Да да пожалуйста я хочу с тобой уйти меня так все тут за**ало...Кать я без тебя..плохо..
Значит пошли, руку давай лузер, Катя хихикнула...в мгновение костик почувствовал себя стоящим на подоконнике, окно было открыто, Катя стояла рядом...

А это...внизу там что это?...бледное тело в цветастых трусах до колен лежало на продавленной крыше машины внизу под окнами.

А... это.... тут останется,...это с собой взять нельзя..., давай пошли, шагай туда и не отпускай мою руку, теперь...вместе форэва...
GreyJocker
Че так мрачно? Прочитаешь и такое ощущение, что вокруг сплошной депресняк, затянутый пеленой алкоголизма и наркомании. Интересно личныйопыт, наблюдение за окружающими или психоделической литературы начитался. Тяжелое чтиво.
jabbko
Четырем подросткам было лет по 16-18, у людей в таком возрасте бывают тотальные фетиши в разных областях. У них был фетиш Николь Кидман, он возник со страниц редких и дорогих журналов, из американских фильмов, да от подглядывания из-за забора за ее полной копией, принадлежавшей первому в их деревне олигарху. Все четверо сходились на мысли что обязательно когда-нибудь добьются именно такой телки...

Один из них стал фотомоделью, да и вообще моделью, потом популярным стилистом и писакой в глянцевых журналах...примерно год назад я встретил его с шикарной брюнеткой под ручку...
На вопрос а какже Николь Кидман, закатывая глаза и разводя ручками поведал, она давно уже не та, и стиля у нее нет, и вкуса тоже, и что данная дама ему удобнее еще и потому что она владеет сетью бутиков...
С точностью до того чтобы спать с моделью мечта сбылась...это такое "сбылась лайт", хотя о этой мечет он уже давно забыл...

Второй закончил физтех и...уехал в германию...по программе переселения обиженных фашистами народностей...неспешно живет в пригороде Штутгарта, в вагончике, в армяно-албанской империи населенной эмигрантами и наркоторговцами, разботает сутинером...с восторгом пишет о том что у него 5 Шэрон Стоун, 4 Мэрелин Монро и 3 Николь Кидман...сам сейчас имеет Дженифер Лопез с армянским паспортом и челябинской пропиской... иногда жалуется на жестокость местной полиции, иногда хвастается еще одним вагоном героина который они с албанцами отобрали у латиносов...
В какой то мере мечта сбылась, он правда сто лет как забыл о ней и сыт по горло этими ссуками но делать уже всеравно нечего...

Третий стал мутить бизнесы и пробовать себя везде и во всем...в середине девяностых модель похожая на Николь Кидман таки подвернулась, правда оказалось что она наркоманка и в розиске, потом другая такая же, тока оказалось что у нее в ростове трое детей, потом еще одна но брюнетка и стерва склоная к суицыду, а потом еще одна и еще одна, но у них у всех были недостатки в процессе устранения которых возникали или открывались новые...пока бабы не надоели и не нашлась таки почти совсем Николь Кидман правда она оказалась мальчиком...
Не знаю сбылась или нет точно не уверен.

Последний не шел к мечте по головам других но хранил ее крепче всех. Закончив вуз остался работать гдето в той же области маленьким инженером и жить тихой незаметной жизнью...постепенно
начал прикупать косметику, женские шмотки, учиться ходить на каблуках, посещать вечеринки трансов и гей-клубы, потом вся зарплата начала уходить на гармоны...прошло еще 5 лет...и постепенно появилось женское лицо, волосы, брови, великолепные сиськи, широкие бедра...и однажды на улице он встретил третьего, того о котором написано одним абзацем выше.

Вот так старнно, каряво и по-своему прекрасно могут сбываться мечты.
Очарованная вечностью
QUOTE (jabbko @ 15.04.2009 - время: 20:00)
Четырем подросткам было лет по 16-18, у людей в таком возрасте бывают тотальные фетиши в разных областях. У них был фетиш Николь Кидман, он возник со страниц редких и дорогих журналов, из американских фильмов, да от подглядывания из-за забора за ее полной копией, принадлежавшей первому в их деревне олигарху. Все четверо сходились на мысли что обязательно когда-нибудь добьются именно такой телки...

да, забавная история)))
jabbko
Я увидел сегодня прекрасного человека. Совсем не такого как вы и как вообще все вокруг. Он стоял прямо между двумя проходами в зале ожидания и спокойно и грустно смотрел на часы. Все сновали вокруг него с тюками и чемоданами, а он просто тихо стоял скрестив руки и смотрел куда-то вверх в пустоту.
Его волосы были длинными, прямыми и ослепительно белыми, беле белых китайских пуховиков вялых по-казахски узкоглазых теток челночниц толокшихся в зале, белее пластмассовых сидушек, белеее штукатурки на потолке...они лежали длинными прямыми прядями и слегка шевелились от воздуха прорывавшегося через открывающиеся и закрывающиеся двери...
Он был в красном бархатном сюртуке, очень узком и удивительно чистом и ярком, сиявшим алым пятном в этом поле грязно-серых, коричнево-сине черных спящих и галдящих туш...Его черные узкие брюки из чего-то напоминающего кожу и идеально чистые длинноносые ботинки отражали тошнотворно-желтые лампы подсветки зала и рекламу на ларьках...
Его руки были скрещенны, чистота, красота и правильность линий его длинных гладких пальцев бросалась в глаза...таких рук не бывает у трудовых челноков, подмосковных рабочих и командировочных менеджеров...
Его лицо было великолепно, я даже не знаю мужчина это или женщина, хрупкое, холодное, равномерно бледное и худое, я не мог оторвать взгляд от его тонких черных бровей, скульптурного носа, и сжатых губ...глаза были ярко, отчетливо голубыми, почти флюорисцирующими, они как будто светились...
Я залип и смотрел на него...он слегка улыбнулся мне уголками губ и сделал странное движение глазами, как будто кивая на часы, мол "я скоро уйду"...потом я замешкался, полез по карманам за телефоном или не помню чем, а его больше не было...
Я всю дорогу думал о нем, его странной нереальной красоте и удивительной неповторимости и непохожести на весь этот мир...
И я понял, что очень устал, от этого говна в мониторе, от побудки в 7 утра, от холодных тапок, обвалившегося кафеля в ванной, растянутых свитеров, микроволновки, тусклой лампочки на кухне, твоих халатов, борщей, нашей квартиры, вонючей кожзамены в нашей новой машине, дебильных проблем детей в школе, уголовных бойфрендов старшей и футбольных друзей младшего, гипермаркетов, вида с балкона, сигарет парламент, гаражных пьянок, первомая на даче, твоих и своих родителей, и вообще всего, всего этого говна, я прожил 37 лет и ни разу не видел ничего того ради чего вообще стоило бы жить и чем подобало бы восхищаться. Я скоро уйду, я уйду прямо сейчас, не ищите меня и не вспоминайте...
jabbko
В студии было жарко и душно. Зудило сорванные голосовые связки. Голову наполняла перманентная тупость от дешевого пива. В ушах стоял привычный шум. Дорохов что-то показывал жестами через мутное стекло звукооператорской кабинки.
Мы присели с Димкой в тени у магазина и открыли пиво. Было нестерпимо жарко. Голос пропал вообще. Моя военная рубашка пропотела подмышками насквозь, как же я ненавижу этот город с его психотропными районами новостроек, тарфиком, жарой и гопотой. Это было так давно, но уже тогда я от всего этого устал.
Смотрю на Димона. Он великолепен. просто совершенен. Как ему удается быть таким идеальным? Даже сейчас ему не жарко и не холодно, ему зашибись. Он не хмелеет с пива и не устает бренчать на басухе четыре часа подряд. А как он играет. Я почти влюблен в его тонкие пальцы и почти сказочные волшебно-изящные черты лица, безупречные прямые черные волосы, свет его глаз и бархат его голоса...
К нам подходит Миша "Мегадет". Миша полный брутального вида колхозник из Белых столбов. На нем куча браслетов с шипами, пояс с шестью рядами заклепок, десять цепей на стертых черных джинсах, массивные солдатские ботинки, и бомбер с нашивками. Типовой птушник. Что у них с Димой общего, как они могут дружить и зачем Дима вообще притащил к нам этого долбо**а...
Я почти ревную. Я же такой интеллектуальный и утонченный, я отличный вокалист, я пишу восхитительные тексты, я мрачный и красивый, почему же он дружит с этим неотесанным качком...
Мегадет пытался завязать в хвост растрепанные и сухие волосья соломенного цвета и одновременно удержать бутылку пива коленками...
Слыште пацаны..я ща се чопер покупат поеду..
Готишно...
Б**ть днепр с выносом, я терь реально байкером стану..
Везет...
Дима сцуко улыбается и смотрит на него молча...почему не на меня...
Я терь к вам на репу смогу ездить кажды раз
...пппц...
А меня поджимает время, в четыре мне надо в институт, очень надо, халявный зачет, никак пропустить нельзя...я с сожалением покидаю их и спутано попрощавшись плетусь к метро Орехово. На душе грустно и как-то нервно...До этого я не западал на людей так как на Диму. Что меня в нем так привлекает...Странно все это...

Сторож охал. Рыдала завсегдашняя гаражная тетя Марина. В ушах Димона что-то гудело. Он еще до конца не осознал что произошло но разум уже накрывала волна цунами горести и боли.
Очень много солнца. Оно ослепляет. Под прозрачным голубым небом, среди мутных бетонных стен гаражей на серо-желтой пыли сворачивается и высыхает похожая на каракатицу лужа мутной, почти черной крови с ярко алыми прожилками. Холодные бледно серые пальцы полу-сжаты. В луже плавает медиатор на шнурке. С концерта Иммортал.
Рядом валяется на боку чоппер. Осколки стекла, зеркало, черное масло, номер кверху ногами...почти не пострадал. Еще продастся...
Пожилой мужчина в затертых джинсах и камуфляжной бело-серой желетке возится над трупом с рулеткой и пинцетом.
Сам убрался...Долбл**б молодой....вот дол**б.
Рядом стоит труповозка, пара ментов. Машина из местного ОВД, жрущий семечки гражданин в штатском и еще какие-то гаражные пенсионеры.
Участковый сдвинув фуражку назад визгливо допрашивает слегка поддатого менеджера цивила, глупо крутящего в руках банку пива и ржавый замок от гаража...
И что? Вы дали этому дауну мотоцикл...Вы хоть права сопросили...Какой на**й по**й? Он же бухой был... вы чо не видели..
Менеджер тупил, пожимал плечами и старательно глядя в пол что-то бормотал.
Вот так вот...газонул...отпустил сцепление и закозлил...кто ж б*...ть знал...прям головой...
Я...я все видел...верещал пенсионер...они все тут мотоциклисты пидары...
Ну...эт...я в будке...там...был...сторож пытался не упасть показывая в какой стороне его вагончик...там это...не видна...ну гараж Андрюхин...он тут давно...батя его раньше...мотоцыклед егоеный тоже...я не видел...я ж старый..
Этих не знаю а Дрон хулиган, прикидывается порядочным а на мацацикле ночью ездит...
Диме стало тошно...потный участковый смотрел на него в упор...
Слыш красавеца...патлы с лица убери...чо сопли льешь...свежеприставленный с тобой прибыл?
Димон заплакал, несознательно он почувствовал как слезы потекли по лицу и внутри стало нестерпимо холодно...Он бросил гитару и побежал к выходу со стоянки размазывая на ходу сопли...не разбирая пути, куда нибудь где никого нет...

Ты че такой злой. Бокс четыреста рублей.
Есть и посильнее. Шестьсот за порцию. И вообще все есть. Дрон лукавил. Никакой он не наркодилер конечно. Он видел в кино как эти ребята ловко загибают пальцы и рубят лаве.
Дрон обычный офисный хрыч. Он живет в съемной квартире, работает писакой по документам в известной компьютерной лавочке, пьет пиво, смотрит клипы Рамштейна на Йотюбе, читает авто-ревью, спит, жрет и делает вид что любит свою нынешнюю сожительницу.
Честно говоря офисный человек из Дрона никакой. Поэтому и зарплата соответствующая. К тому же он прогульщик и лентяй. С тех пор как закончил с горем пополам универ, зарабатывать так и не научился. Сегодня утром он лежал на кровати назвавшись третий раз за месяц больным и думал че делать. Дрон очень боялся что уже поднадоевшая деревенская бухгалтерша Настенька заподозрит что он не олигарх и даже квартиру оплачивать не может. А теперь еще этот попадос с мотиком, деньги зависли...Поэтому он пожертвовал кредитами. Месяц, второй, третий....В общем это мутная история но именно сейчас ситибанк обрывал его телефон.
Где именно достать денег Дрон не знал, взять в долг боялся...Он так бы и мучился если б не Гера. Гера был толстый дородный малый с хитрыми глазками, с которым его познакомил какой-то знакомый бывшей сожительницы. Гера оправдывал свое забавное имя. у него всегда было все. Дрон сам интересовался только травкой - его маленькая хилая натура опасалась более серьезных игрушек...
Гера предложил отвезти пакетик "знакомым"...Тысячу рублей вперед и еще тысячу попозже. Вообще Дрон никогда не сталкивался с милицией и всегда считал что канабис это не криминал. А главное деньги были очень кстати и именно сегодня утром.
Ну что три таких поездки и вопрос решен, а если это еще и по три каждую неделю то можно и не работать вообще...Сладкие мечты привели Дрона в тот самый дворик к тому самому затонированному Дэу на белорусских номерах. Дрон ощутил свою значительность. Да он ганкста. Как шикарно выглядит его морда в огромных черных очках и как ему придает мрачности капюшон китайской куртки....
И вдруг все кончилось. Наверное, если бы его окатили ледяной водой целиком он бы не испытал такого пронзительного ощущения, как от защелкнувшихся на его руках двух прохладных браслетов...
В потоке мыслей на секунду возник разрыв...через секунду последовал сильный удар прямо в нос...Поток струящейся боли заполнил голову и достиг затылка как раз в тот момент когда он ударился об асфальт...Глаза и язык утонули в клейкой каше боли и разум отключившись застыл где-то на самом дне черепной коробки.
Реальность нахлынула также неожиданно.
...лейтенант Анисимов...наркоконтроль...цао...полный крупный человек держал на вытянутой руке какую-то корочку, как будто заклинал его этим красным прямоугольником...
...как же все х**ево вышло...б**ть...родители...работа...узнают...особо крупный размер...какой я дурак...почему именно я...
Ну вот и добегался...знаешь скока я таких гадов упаковал...терь те жопу рвать будут...Сыкло ты е**ное. Плачь давай плач, делу сильно поможет...

Анисимов ехал на работу. Он заглушил мотор приткнув свою серую забрызганную шестерку вплотную к забору деревенского дома прямо у платформы. Вова пошарил в бардачке в поисках завалявшейся ксивы. Пара дисков Айрн Мэйден в затертых коробочках, пачка Лаки Страйк и отвертка. Где же она? А вот и нашлась. Ксива была чуть больше кармашка на старенькой косухе и носить ее было как бы не в чем. За десять последних лет неспешной милицейской жизни Вова разъелся вопреки маленькой зарплаты и ничего в карманы куртки более не клал, не помещалось, иначе не застегнешь. Куртку Вова не менял лет с третьего курса института, она его устраивала, она несла какой-то заряд или остаток счастливой студенческой жизни и защищала его от окончательного превращения из веселого металлиста в толстого и солидного мента.
День вообще обещал быть удачным. Анисимов наблюдал из окна загаженного серого тамбура редкие лучи весеннего солнца шаставшие среди туч и был спокоен и доволен. Впереди еще один неспешный день на работе. Смотреть кино, лазать в нет, есть доширак, а вечерком попить пива...Анисимов докурил сигарету, кинул бычок в заплеванную щель у дверей, высморкался и засунув руки в карманы ввалился в вагон через раздвижные двери.
Несколько пенсионеров, пара гасторбайторов и один придурок. Толкиенист или типа того. Студент. В балахоне с драконом, с рюкзачком, из под капюшона свисают сосульки немытых крашенных патлов. На пальцах фуфловые готические перстни. В руках книжка с драконом и какой-то еще херней. Понятно. Лузер, уклонист сраный. Вот именно такие фрики бегают по лесам в картонных латах и курят траву.
Поезд подтормаживал с горки...Анисимов скучал...и вдруг он отчетливо увидел что из рюкзака фрика торчит ствол мосинки...отпиленный...Йо**ная х**ня. Вова сосредоточился. Гандон читает книжку. Вампир недоношенный...а в рюкзаке тотчно мосинка, вот и затвор под тряпьем видно, торчит, без приклада, обрез короче. Вот долбо**ы эта молодеж...Анисимов прикинул - да конечно макаров-то на работе в столе, в правом кармане ксива, не пистолет конечно. Нельзя этого сопляка отпускать, куда нах сморит транспортная милиция, могли бы металлоискатели поставить. Теперь вот едет этот полоумный эльф неизвестно куда с мосинкой...А может насрать...пусть едет, я типа не заметил. Не нельзя...вот уже встал и теперь он упырь сморит на меня. Вова отправился в сторону эльфа, сжимая потной рукой ксиву в кармане. На понт. Не впервой. Правой рукой он развернул перед лицом озадаченного студентика ксиву, левой взялся за обрубок ствола мосинки.
Спокуха, милиция. Ваши документы...
Да конечно перессыт сопляк...
Рюкзак оставь. Да хуле ты так нервничаешь...
И тут произошло непредвиденное...
Эльф вскочил, завизжал и дернул рюкзак на себя.
Анисимов выронил ксиву и ухватился за ружье обоими руками.
Стоять Ты че ох**л пидар.
В эту же секунду он почувствовал удар в брюхо. Болезненный и острый. И услышал тяжелый гулкий всплеск. Слегка замедленно перед глазами рассыпались щепки, ружье выскочило из рук, пространство обернулось и ударило деревянной лавкой по лицу. А потом по затылку.
Что это было... этот му**к. Этот му**к выстрелил. На доли секунды мелькнул бледный-прибледный студент, рассыпающийся рюкзак. Шум, вой какой-то бабки...Осколки стекла в глазах, вкус сырого мяса во рту...Нет сил, нет больше сил вдохнуть. Куда он попал. Мокро и холодно, там под курткой все мокрое, пальцы не слушаются. ..
Заткнуть рану. Где она, рана....
Почему нельзя перевернуться на бок. Рука выше не поднимается... Надо чтоб рану затыкали, что они суетятся, надо им сказать, откуда эта резина во рту... Очень хочется спать...
Помощь придет я уверен. Просто лежать и ждать... Почему так холодно... Куда запрокидывает мою голову. Падаю. Холодно. Зачем все это...

Бельфигор долб**б! Все решил тут угадить кровищей опять.
Кто-то написал тебе еще несколько говеных постов в дневник и ты опять решил попилить дрова скальпелем? ...
Х** там. Иди домой. Тебе голову чинить надо хоббит х**в...
Вид у Бориса был очень жалкий...его голубые глаза полные боли не могут не убивать одним взглядом...
Ладно заходь. Не свиняч в прихожей заваливай сюда...
Свету угораздило иметь младшего брата идиота...
А ведь сначала он в меде учился, кто бы мог подумать что после третьего курса человеку может так сильно снести голову банальное капание в лесу с миноискателем, да и еще книжки про гномов и волшебников. Как же она устала от его выкрутасов и необязательности, от порезанных вен, пьянок, идиотской музыки, всего этого дерьма...Как жаль что предки в штатах, отец его хотя бы строил...
Борь ты цел?
Бельфигор сидел на кафеле у ванны и заматывал руку бинтами...
Ты чо с собой опять творишь? Б**ть с ума сошел совсем чтоли?
...Свет..э...ты извини...я психую...я щас сорвусь...ну...я ...когданть я научусь не срываца...Свет дай мне денег...очень очень надо...почему кровь такая холодная...
Е**улся...?
Ну, в общем, как практика показывает проще дать тысячу-две и он свалит...это п**дец какой-то а не человек...как он мог до этого докатиться...эти миноискатели, мечи, черепа, книги дурные, диски...уе**н одним словом...жаль отец в отъезде он бы его построил.
Тысячу хватит?
У...угу...принеси попить а...Свет...я тебя люблю...как же я без тебя...
Гандон...надеюсь он уедет на свой готикпати или куда-нибудь еще...
Тихо хлопнула входная дверь.
Его нет...разводы кровищи, грязная туалетная бумага, бинты...
Ссука...он убежал...с моей сумкой...с зарплатой...вот критин...
Светка села на пол и начиала просто тупо реветь...урод, вот урод...а я его всегда выручала...чтоб те пусто было Борис...шизофреник б**ть...

Мутная дымка висела над проспектом. Асфальт впитывал пока еще слабо концентрированный солнечный свет. Тысячи людей тошнили на работу. Ничего хорошего не произойдет когда ты встаешь в восемь утра и любуясь на свою отечную не выспавшуюся и наспех накрашенную морду собираешься на ненавистную офисную каторгу. День не задался как-та сразу, еще со вчера, когда братик стыбрил все деньги и документы и выключил мобильный... А еще она кофе на себя пролила, разбила утюг, а это говно на четырех колесах прогревшись потеряло холостой ход. Дядюшке Ливенсону уже почти 20 лет. Он начал сыпаться и вести как впадающий в аутизм пенсионер. Сначала подсветка салона, потом сигналка, теперь вот в сидении что-то лопнуло и никак не удается усадить там комфортно свой зад, который не спасает ни одна диета, да еще и плечи с лопаткам болеть начали...
В добавок ко всему этому Свете уже 35. А у нее все еще 20-летняя машина с крылом крашенным из баллончика, джинсы из секонд хенда, родительская двушка в самом конце липецкой и брат вор и дегенерат. И больше никого. Это пипец... Кто же это говно по радио крутит...да еще линза сползла...ох как трудно на ходу лезть обоими руками в глаз...
Евгений поправил очки и развалился в кресле поудобнее. Сегодня он впервые после зимы выехал на вэне. До встречи еще почти час. Он начал постукивать пальцами по рулю в такт "Вот кэн ай ду". Да сегодня определенно все будет очень удачно. Вечером он сменит рубашку с галстуком на водолазку, а лаковые ботинки на кроссовки Найк и пойдет с детьми в цирк..
Й** твою мать. В тот момент когда он подумал что вот уже изящно и оперативно перестроился и выключил поворотник. Последовал удар. Голову мотнуло.
Заднее стекло превратилось в паутинку...Ну вот же **п твою мать...Еврений вышел из машины..и в ту же секунду на него налетела визжащая женщина и начала трясти за грудки...
Ничего такого в планы на сегодня не входило, да и вообще по жизни с такой фигней сталкиваться не приходилось...сначала он пытался отцепить ее от себя....потом оттолкнул, она упала, но вскочила вновь и крича что-то вскинула руку на уровень его лица...
Глаза взорвались, рот а потом и грудь наполнились гвоздями...бежать...бежать куда-нибудь...лицо горит...все горит...в машину...
Рука соскользнула с кресла и в проеме между ним и порогом нашла монтировку, когда-то переложенную сюда из отцовской волги. В жизни он ей не пользовался - друзьям тока показывал - мол я не тока офисная крыса но и настоящий мужик - если что могу за себя постоять.
Все это произошло в считанные секунды. Захлебываясь от едкого газа он махнул монтировкой наотмашь перед собой. Со всей дури.. и на последней трети траектории она звучно шмякнула об что-то вязкое и при этом хрупкое. Что-то липкое осталось на руки и брызгами на губах. Сейчас это не имело значения лицо и все вообще пылало. Захрустели под ногой очки. Под другой ногой оказалось что-то мягкое. Чья-то ладонь. Что-то покатилось под машину. Вот она баночка с водой шишкин лес. Евгений начал лить ее на лицо...
Их огибали машины. На асфальте валялась монтировка. Между машинами лежала странно раскинув руки женщина в потертых джинсах и растянутом свитере. Ее глаза неподвижно смотрели в пустоту. На правой стороне лица двумя подтеками сворачивалась кровь. Проезжавшие снимали это со своих мобильников, показывали пальцами, отворачивались. Евгений стоял в прострации. Наверно уже давно. Вот оно как оказалось то...что я здесь делаю? Как...как все могло зайти так далеко?...
Уехать...за руль и быстро-быстро уехать...пока никто меня не запомнил...
Телефон. Сразу на**й. Нет чего я боюсь то? Ведь еще ничего не произошло. То есть меня же никто наверное и не запомнил. Мать...блин...
Женя - голос мамы дрожал. К тебе тут...человек пришел. Ну что ты молчишь. Говорит из милиции...Что случилось? Что у тебя случилось?
Женя ?!...Сынок...
Все плохо...все очень очень плохо, как все могло получиться так неудачно...

Конечно он все знал заранее сволочь хитрожопая, Евгений Владимирович. Знал, знал и подставил ее глупую доверчивую провинциальную девочку Веру...
Вера Захаровна прижалась спиной к стенке коридора между кулером для воды и ксероксом, пропуская мима себя пахнущих потом опричников в масках и бронежилетах...
Мерзавец, какой же мерзавец, как же он вовремя слил, аферист х**в...Верочка Захаровна была с утра в а**е...когда в офис в 10.30, когда она только-только приготовила себе чашечку кофе и приступила к чтению вумен точка ру, в офис отпихивая престарелого охранника вломились дородные маски-шоу под руководством худощавого бледного юноши в сером плаще, и размахивая ксивами потребовали всем выйти и построиться в коридоре, не выключая компьютеров...В этом было что-то позорное и непонятное, последний раз зам.директора Вера Захаровна строилась в шеренгу лет 20 назад в пионерском лагере, когда она еще была просто Веркой из Каменск-Шахтинска...
И без того неудобная синтетическая блузка липла к вспотевшему телу и усиливала ощущение истерики...
В каких связях вы состоите с Евгением Владимировичем? Хамло е**ное какое твое собачье дело мусор недоделанный...
Вера уже миновала взрывную часть истерики и погружалась в тихую горькую безисходность...Вот так пойдет теперь даже не соучастником, а организатором...Это полный ппц...
Вокруг сновали люди в штатском с фотоаппаратами, в коридоре рассыпались кипы бумаг, хрустели взламываемые двери, откуда-то тянуло запахом валерьянки и корвалола. Мимо провели повизгивающую, толстую как колобок бухгалтершу тетю Марину, она вытирала потное красное лицо платком и что-то лепетала...Не убивайте...вот дура б**ть...
Зазвонил мобильник...
Да але...Танька походу...
Вер ты ща о**еешь!..прикинь!...Помнишь Андрюху..ну он у меня на дне рождения был...ну да...светленький такой...прикинь...я просто в шоке! Его в тюрьму посадили..., он наркомафиози был оказывается...ужас...ваще...а я с ним можно сказать семь лет за одним столом просидела..ну ваще...граф монте-кристо просто...
Давай позже...не могу...совещание...бос ругается...
Какой п**ц как же все не к месту...
Вера покосилась на ментов...
Лейтинант...слыш...а сержант...извините, можно я в туалет выйду...ну у меня... как бы вам сказать...я беременная... Да, точно, вы меня извините, я в положении в некотором смысле, да я вернусь сейчас, спасибо....
Верка выскочила на лестничную клетку и побежала стуча каблуками этажом выше...
Привет, привет соседи, курите?...я попозже, да ничего, проверка у нас...да да извините, попозже.
Она вошла во второй негласный кабинет Евгения Владимировича, защелкнула дверь изнутри и обежала взглядом комнату. Ага, ну вот он его повседневный пиджак, вот они ключи, ...кто бы мог подумать что все так просто...
Верка открыла сейф в ящике стола...шесть, семь, нет восемь аккуратных рядов связок стоевровых купюр...
Это п**ец...Она представляла, конечно...но в таких масштабах...так ссука б** что делать?
Съ**ываца, как мама учила, нашкодила и съ***вайся...Верка вытрясала спортивную сумку Евгения Владимировича...Ее истерика сменилась на какой-то нездоровый нервный кураж...она почти Лара Крофт..а вдруг сейчас в дверь вломится кровожадный ОБЭП, она схватит из сейфа пистолет и начнет отстреливаться...жалко нет у Евгения Владимировича в сейфе пистолета, не того масштаба мерзавец он был...
Опять зазвонил мобильник...
Гундосый нудный голос на том конце заныл:
Ну что Вера Захаровна когда же вы за ноутбуком - то придете?...
Опять этот упырь с радиорынка...
Он продолжал...
...вот я бук вашего боса починил, срочно как и просили, все в ажуре, когда заберете-то, я уже заждался...
А пошел ты на**й лузер гребаный! - заорала Верка в телефон - в жопу се засунь теперь этот бук уе**н...
Теперь выключить сотовый...а лучше выкинуть его...
Верка бежала по лестнице махнув ручкой соседям...первый этаж, там на парковке ее карапузик...а дальше - чемодан - вокзал - таиланд...она графиня монте-кристо собственной персоной...как все однако удачно сложилось...

Паша аж о**ел от такого отношения...Он был готов разбить телефон об стену, а потом поколоть модную тошибу на куски и спустить ее в унитаз...а этой офисной стерве, когда она все-таки придет за буком своего боса...облудить паяльником зубы...да точно, зажать ее голову в тиски, одеть на глаза линзы и начать методично лулить ее зубы с кислотным флюсом...ах какие же люди бывают сволочи...Ты к ним со всей душой, не смотря на то что они могут себе позволить не только купить бук за 70 тысяч рублей, но и сломать его...а они тебе срут, прямо на голову, без причин...
Паша от злости с размаху кинул паяльник на стол, снял очки и развел руками...Сволочи...все люди сволочи неблагодарные...никакого уважения к его гению...А ведь он - волшебник, поэт сломанных телевизоров, телефонов, материнских плат и радиопередатчиков, он их бог, он дарует им спасение или приговаривает к мукам ада...так от чего же он сидит как навозный жук в этой плохо вентилируемой каморке среди руин электроники и из года в год ковыряет весь этот хлам... Даже просто обидно...и дома тоже самое говно...только уже всецело на себя, мимо кармана начальства...и при всем при этом, при всем своем таланте и востребованности ему опять нечем платить за квартиру...вот гимор...
Паша рассеяно вышел из своего полуподвала, достал сигарету и начал щупать по карманам зажигалку....ппц...опять вниз спускаться...эта гребаная дура совсем испортила настроение...
И тут он наткнулся на Эрнста...слышь...закуреть есть? Ага, пасиб...
Эрнст был настоящим арийцем, рост метр 90, большие накачанные руки в татухах, коротко стриженная бошка и бессмысленное выражение лица...Эрнст курил арийский беломор и мял на полу банку от пива Козел своим огромным грайндерсом...
Чо такой смурной седня?
Да б**ть бабы ...ссука...я ей ниче не сделал...хамит...
А бабы...жопа...дуры они все...не парься комрад...пошли к метро по чебуреку...
Да...эт не знаю...
Ты чтоль своего рабовладельца боишся? Армяшку - очкарика? Да с твой мезинец толщиной...
Да...чота я его не боюсь особо...подумал Паша...х*й с ним, должен же человек есть, в конце концов...Ну да пошли...
Паша наблюдал за тем как Эрнст прожевывает уже четвертый по счету чебурек и потягивал теплую и не шибко вкусную Охоту крепкое...что-то начало его беспокоить...что-то не вписывалось в привычную картину снующих людей и промышленного шума...дым за вокзалом...
Эрнст...слушай...типа...смари дым...чота горит рядом с нами...б**я
Да х**ня...эт...эт по ходу наше здание...горцы небось...пошли посморим...
Чем ближе они подходили к зданию, тем больше в жопу проваливалось сердце Павла...
Жопа...жопа...полная жопа...из трех окон подвала вырывалось пламя, вокруг бегали люди и охранники, галдящий офисный народ вываливался из здания и отойдя на безопасное расстояние балаболил, звонил куда-то и метался...
Паша как-то вдруг отчетливо вспомнил свой паяльник, рыгнул пивом и ему стало очень не по себе...надо бы у*бывать подумал он и бочком двинулся за угол к стояночке...завел обкоцанную по кругу октавию и нервно зыркая по сторонам глазами помчался куда-нибудь подальше отсюда...

Вечерело, во дворе пахло чем-то свежим и весенним, а также рыбой и помойкой. Темнело и в окнах хрущебы загорался свет...пятница вечер, всем хорошо, где-то звенели колокольчики "спокойны ночи малыши", где-то шел сериал про ментов...Эрнст сидел и пил пиво...очень типичная ситуация...он занимался этим по вечерам во дворе всю свою сознательную жизнь, правда этой весной остался совсем один, да еще с сегодняшнего дня - без работы...грузчик это конечно не подарок работа, но теперь вообще без работы. Весь офис сгорел,...говорят вместе с зарплатой...все это сильно расстраивает...
Эрнст уже хорошо поддал и маялся от скуки...Из-за дома вышла группка модной молодежи и направилась к подъезду...Девочка с мальчиком в странных ярких пидарских одеждах кривлялись, а второй мальчик звонил в домофон, поблескивая пирсингом на лице...
А...а...Эрнст нашел до кого до**ацо...
Эмо - Х**мо! Эй пидары чо приперлись в мой двор...
Подраться бы с ними, тока что-то лень...
Слыш ты гомик поди сюда быстро, мобильник есть?...
Дверь запищала и открылась...эмы вошли в подъезд...
Йопт...стока эм в моем подъезде...ну не**я се подумал Эрнст и закурил...как же он эту молодежь ненавидит...
Через полчаса сигареты кончились, голова стала тяжелой, а глаза начали слипаться...пойду телик смореть подумал Эрнст, с упоением вспоминая как он недели три назад одного из этих малолетних мажоров прижал у подъезда и раза три ввалил в рыло...да точно это был сынок этого спившегося хромого шоферюги...как же их биш...Мельниковы...точно...вся семейка уроды, у них еще старший на пидора похож, и младший весь в него...как бы было приятно кого-нибудь из них схватить за челку и вывозить мордой в луже грязи у подъезда...ах...он уже несколько лет глумится над этими малолетними уродами, а они все ходят и ходят по его району...ну ничему людей жизнь не учит...
Эрнст вошел в подъезд и стал доставать ключи...и тут мир с треском погас...
Он пришел в себя от пронзительной боли в затылке, выше шеи и от ощущения чего-то мокрого и песочного во рту и глазах...его куда-то волокут...
Чо? чо такое?! Пацаны! Вы че?...Кто-то отпустил его и ноги тоже упали на землю...кругом что-то мягкое...листья? помойка? Чо б*ть такое?
Зрение начало выхватывать картинки из темноты...эмо...суки...человек 15...вот рожа знакомая, вот тоже...
Слыште пацаны....вы чо...я ...эта...помогите...кто-нибудь...
Они ссут на него? Нет ...это бензин...
Вы чо....б*я...нет, не надо..разум стремительно возвращался к Эрнсту...со всех сторон посыпались удары ног...сознание рвалось и кувыркалось, как будто тридцать кросовок с розовыми шнурками тромбовали его чтобы пропихнуть сквозь иголочное ушко...все поглотила боль...

Звучит офигительно, реально штырит...Руслан слышал за сегодня уже третью похвалу от корешей. Его зубило было самой бесподобной машиной на районе. И дело не только в деньгах, которые он выклянчивал у родителей, но и безусловно в его труде и гении будущего тюнингера и гонщика. Да он станет известным и культовым персонажем типа Фоменко. Он прямо представлял себе как пилотирует мощный спорткар на сложной, насыщенной опасными поворотами трассе, потом поливает всех шампанским стоя на постамента, а потом выходит на сцену самого рейтингового автошоу в сопровождении двух длинноногих блондинок...нет он будет как экзибит вести передачу про тюнинг, у него будет собственное ателье, прямо на тверской, где команда профессионалов будет ставить на раздолбаные зубила 25-дюймовые низкопрофильные колеса, а внутрь салонов из крокодиловой кожи - 80-дюймовые телевизоры, и тюнинговать снаружи под субару...
Мельников заценил...да он ничего не понимает в машинах, зато он меломан известный, ему очень понравился сабвуфер...
Мельников младший сидел на пассажирском кресле, изготавливал бульбик и рассказывал что-то про любимый Токио-Хотель и про роликовые коньки...Да он помоложе года на два....но тачками уже интересуется, молодец, надо его воспитывать...
Слуш Серый!...А поехали со мной на челенж, в воскресенье... а? Там ох**ительно, ваще ты понимаешь такая атмосфера....Мельников плющит на ногте гашиш, подогревая зажигалкой...
Серег, там девочки такие есть...просто отпад...ваще б*я...
Ну я не знаю, посморим...дуть будешь?..
Давай фигли...

Синяя подсветка днища с правой стороны не хотела включаться, что могло бы быть истолковано как дурное предзнамаенование. Невыносимо пердел глушитель. Мельников опять снаряжал бульбик...
Руслан слуш...Серега скривил морду вдохнув едкий дым...давай человека подкинем до киевского, эт брательник мой...
Нам сбор к 11, не успеем йоп*т, где ж ты раньше был?...
Да лан, ты же человек молния, ты говорил 240 делает...чо те мешает...
Х** с тобой давай, тока быстро...
Брательник оказался странным, весь в черном, с крашенными в черный цвет волосами и ногтями, с ошейником в духе садо-мазо, в контактных линзах кошачий глаз и с каким-то футляром контробаса,...и мрачный как атомная война...Просто представился: Дима...и меланхолично уставился в окно...вот фрик блин...
Ну да х*й с ним....завизжали покрышки, опустошенный бульбик полетел в темноту мимо помойки и зубило помчалось вверх по ремизова разгоняя перед собой темноту двумя белыми струями ксенона...
Мигающий желтый, еще один мигающий желтый, почти зеленый, все еще зеленый....уши закладывало от воя суперспортивного глушителя и уханья сабвуфера..."уи дэд вен лав из дэд, уи лост э дрим уи нева хэд..." подпивал во всю глотку Серега...
Потом он полез менять диск и уронил его в ноги Руслану, полез искать...
Убери руки ща наступлю...
Блин погодь...
Радио забалаболила о самолете с российскими туристами разбившемся на посадке в таиланде...
Руслан стартанул с очередного светофора...70...90...100...120...чож у этого брата такая меланхоличная морда в зеркале...странный он какой-то...взгляд на дорогу...драная октавия...ссука...куда...куда...левеее...правее...тормоз...морда Сереги... визг тормозов...

И никто не выжил...пока мчсники машину резали, пока скорая ехала Сережка еще что-то говорил, он так смотрел на меня, а я ничего сама сделать не могла...а потом сказали что его везут в больницу для безнадежных...остальные тоже...в шкоде был мужичек бухой, мастер электронщик вроде, тоже не приходя в сознание...и все...когда я на поправку пошла я поняла что Дима тоже погиб. Вместе с ними...Когда меня выписали я пошла домой и отравила себя снотворным. Не удивляйся. Все так и сразу, мне жить не хотелось, в последний момент поняла и 03 вызвала...Потом дурки полгода...Я с таким забавным дядечкой сидела...он раньше был большим начальником, а потом что-то натворил и тоже руки на себя наложил...Когда выписывали было даже грустно, ему там еще сидеть и сидеть...но именно благодаря ему я все поняла...Дима действительно погиб. Я буду жить, мне хочется...Я другой человек - я Диана. Никакого Димы больше нет...
Вот так-то...наливаю ей/ему еще стакан ксенты...смотрю в даль, в россыпь огней, живущих над водой и скользящих по воде...Мы сидим на фермах моста с видом на зигураты Москва-Сити, прохладно, внизу под нами воды Москвареки, над нами звездное небо, вокруг нас пустой и прохладный мир пустоты, на границах которого все еще суетится не особо собираясь ко сну город...
Ну а потом Дорохов рассказал где ты обычно тусишь...а я ведь искала тебя с того самого момента как мы виделись в последний раз после той репетиции... когда Мегадет...бедный Мишка...
Она замолчала...
Ну ты тоже изменился...она окидывает меня взглядом...
Да я тоже изящная, красивая и холодная...я теперь тоже совсем другой...
А вообще честно я в тебя с первого взгляда влюбилась, давно еще, я просто не знала что это именно любовь, боялась признаться что-ли...
Ну да я тоже...тоже боялся признаться...потом слушал истории других разных людей и заметил как они похожи на мою...и перестал бояться вообще чего либо...
Ты так сидишь стремно...знаешь тут один чудик-диггер-толкиенист как раз тогда с моста вниз бросился...вроде вот об ту опору...
Не не об ту...вот слева...там еще венок черный вроде весит...не боюсь...теперь буду жить долго...еще абсент есть?...
Да ща открою...тоже по ходу собираюсь жить долго...не помешаю?...все-таки стремно ты сидишь, может подвинешься поближе...
Подвинусь...
jabbko
Он сидел в самом конце вагона сгорбившись и наклонившись вперед. Но не так как уставшие с работы пролетарии или замученные богатством внутреннего мира студенты а по особому. Он как будто свернул пространство вокруг себя и спрятался под невидимой нависшей крышей. Его почти белые, бледно голубые глаза иногда сверкали из-под капюшона среди слегка вьющихся прядей длинных светло-русых волос. Несмотря на довольно темную одежду и накинутый капюшон он почти сиял. Мне казалось что его лицо и особенно глаза ярче тошнотворно-казенных желтых ламп подсветки вагона.
В его сиянии остальные пассажиры незаметно для себя переместились куда-то далеко на второй план, почти растворившись в уклееных ободранной рекламой стенах и задрипанных клеенчатых сидениях.
Я видел его третий раз за месяц. Сказочно странного пассажира. И по ходу дела...видел только я один...нет он вполне существовал материально, занимал место в углу вагона, всегда одно и тоже, и от него всегда исходил странный свет. Он как-то особо иррационально притягивал меня, занимал все мои мысли и внимание, так что я не мог слушать и-под или читать книжку.
Я смотрел на него уже третий раз, я бы постеснялся смотреть на любого другого пассажира после того как он поймал бы мой взгляд, а на этого смотрел не отрываясь, и он никак не реагировал...
Он опять вышел на серпуховской...и в этот раз я почему-то вышел за ним...Вообще странный поступок...я шел до перехода, потом чуть не потерял его в толпе, но увидел вновь на переходе...
Он шел наклонив голову, но не сутулясь, выбившиеся из-под капюшона длинные светлые пряди волос развивались в потоках туннельных ветров, руки в карманах...высокий, при этом непропорционально узкие плечи, матовая черно-серая одежда, казалось бы не по сезону холодная...Да первый раз я увидел его в феврале, было холоднее...и так же как сегодня и так же как в прошлые разы - шел дождь...
Я опять сел в поезд, вот он на расстоянии руки от меня, в углу вагона, здесь нет лавок, он просто стоит глядя в пол...Какие тонкие брови и шедеврально-длинные ресницы, очень грустный и спокойный взгляд в пустоту...как же он мне все-таки нравится, тока не могу понять почему и что это за странное ощущение...
Мы едем до последней станции и пересаживаемся на другой поезд....
Дождь за окном кончился, серое но светлое небо неторопливо плыло в окнах по обе стороны перемежаясь с уродливым глыбами огромных айсбергов-новостроек. Поезд плыл по огромному рельсу весящему над землей почти бесшумно, серые люди перемещались по вагону и их становилось все меньше...Я стоял у последней двери, метрах в трех от странного восхитительного человека. Он в пол-оборота смотрел в окно...как удивительно правильна линия его руки...он приложил бледную ладонь к стеклу и оно запотело вокруг его длинных гладких пальцев с бледными острыми ногтями...
Поезд дошел до конечной, немногочисленные пассажиры спускались вниз, дождь кончился, тянуло запахом дыма, огорода и каких-то странных цветов из-за заборов стареньких домов по ту сторону от станции...
Он подошел к конечной остановке автобуса, где стояло еще человек пять...я встал по-отдаль, поглядывая на странного человека, подошел желтый, урчащий и вонючий автобус...
Дороговато блин, ну ладно...он сел в самом конце салона на сиденье в последнем ряду, неудачно, я могу не увидеть как он сойдет, я сел на единственное сидение расположенное спиной по ходу движения, справа от водителя...Автобус тронулся и пополз по незнакомой холмистой местности среди полу-покинутых деревень...Я смотрел в окна, и поглядывал боковым зрением на него...Болит спина, шея, жжет глаза, надо было пивка взять и домой, какого черта и что тянет меня в это странное путешествие...
По левому борту среди облаков замелькало заходящее солнце...Небрежным движением руки он скинул капюшон...Какое великолепное лицо, какие странные и нереальные белесо-русые пряди волос, он смотрел спокойным, ничего не выражающим взглядом изподлобья в окно, а я как дурак не отрываясь смотрел на него....
Он встал и подошел к двери...какое странное место, здесь точно нет никакого жилья или магазина, вообще ничего...Я вставал и спустился по лесенке другой двери и ступил на грязный старый асфальт обочины дороги...
Автобус хрустя дизелем уплывал куда-то в горку...а я остался здесь вообще один...я как идиот озирался по сторонам, все больше осознавая дебильность ситуации...а он-то где? Где странный человек с длинными светлыми волосами? Испарился? Ускакал в заросли? Запрыгнул назад в автобус...
Вот я дурак...
Легкий ветерок принес слабый но резкий, отчетливый запах малознакомых цветов...и я почувствовал, да скорее почувствовал, чем услышал...вздох где-то слева от меня...в зарослях виднелся старый кирпичный забор с пустым проемом от калитки...невысокий такой заборчик, перепрыгнуть можно...
А что вы здесь делаете? Толстый краснолицый человек, непонятно каким образом втиснутый в шестерку смотрел на меня слегка хмельными глазами...Белая машина с синей надписью "ППС-3 Подольский Район"...
Да...а что я здесь делаю...московский офисный скам, уставший, замученный и задрипанный, в этом странном незнакомом месте...я так и скажу им, я шел за прекрасным человеком, лицо которого сияло...они спросят а зачем?...
Нет, нет, ничего...все окей, паспорт есть, все есть, наркотиков нет, товарищ сержант, а как мне отсюда уехать, ах да автобус, конечно, через десять минут возвращается от маяка, все понял, спасибо...
Я зашел в автобус и угрюмо сел возле водителя...какое-то время мы ехали молча, а потом он спросил тот же тривиальный вопрос...
А что ты там делал?
Ну так..это...не знаю...заблудился..
Оказывается он очень удивился когда я один, впервые за много-много рейсов вышел из автобуса на этой остановке, там же уже давно ничего нет...
Как один? Да нет, быть того не может...
Вышел из автобуса и стоял у станции под мелко моросящим дождем...ну неужели я дурак, разве я мог выйти один, а как же Он...зачем я там был, в этом же должен быть какой-то смысл...б**ть...я должен вернуться туда и понять, да уже скоро стемнеет, ну и х**, меня дома никто не ждет и корме как бухать мне там нечего делать...
Я опять сел в автобус...водитель хмыкнул...
Слушай братан... это на сегодня последний, назад уже не поеду...
Да и хрен с ним, да, да я понимаю...
Тя где высадить?
Да там же там же, ну помните там же где я сел...
На кладбище? Ну да хрен с тобой, тока там до ближайшей деревни километров 10...и то полями, а если по дороге то 15 где-то...
Солнце уже почти село, небо было пустым и чистым, облака разошлись, маленькие красные габариты автобуса исчезли и он затих за холмами...В воздухе висела влажная прохлада и свежесть, и ядреный, легкий но резкий запах каких-то цветов...
Я подошел к проему в заборе и перешагнул через бетонный порог-бордюр...
В последних лучах сумеречного света перед мной открылось великолепие крупных и ярких цветов, их здесь тысячи, в основном белые и едва различимо красноватые, и небольшие деревца покрытые странным цветками...
И вдруг я ощутил опять такой же странный вздох в пустоте прямо над левым ухом...и легкую прохладу...
Ты...ты...ты вернулся...меня всего пронизали ледяные иглы, голос не имел источника, он был негромкий но отчетливый, шелестящий, как-будто слова произносились на вдохе...я почувствовал что что-то прикасается ко мне со всех сторон, что-то тонкое, прохладное и прекрасное, легкий и пьянящий запах ванили..
Мне кажется я понял зачем я сюда приехал...
Прямо перед мной стоял в сумерках бледный и прекрасный человек, с сияющими глазами и развивающимися холодными синеватыми волосами...
Он почти касался губами моего лба, я почувствовал его холодные почти невесомые руки...его пальцы у меня на висках...
Ты...вернулся...теперь...ты останешься...
...Останешься... со мной...

Это сообщение отредактировал jabbko - 30-04-2009 - 00:11
jabbko
Она стояла на улице опираясь о бело-синий спортбайк со следами свежего скольжения на боку, огни вывески бара отражались в коцанной облицовке и ее больших детских и запредельно грустных глазах. Небольшое хрупкое бледное существо в великоватой на размер-два бело-синей курточке с защитой и черных кожаных штанах с нелепо растянутыми коленками и сломанной молнией...обычные не мотоциклетные девчачьи сапожки, маечка с открытой шеей и какой-то странный змееподобный шарфик не по сезону. Миленькое невеселое создание, совсем молоденькое, лет 18-20...трагичные ресницы, тонкие губы, слегка курносый профиль, распрямленные волосы, свернувшиеся от влажности в наивные кудряшки, обрамляющие почти ангельское личико...

Почему ж я так долго и тупо смотрю на нее...она мелькает среди снующих подвыпивших туш в коже и попугайских комбезах, влажных неоновых огней и оглушающей басовой канонады...открытие сезона, толпы людей, клокот добротных жирных чопперов и повизгивание спортбайков...

Она достает сигарету и пытается закурить...зажигалка сбоит...значит это мой повод.
Пару раз наткнувшись плечом на ломящихся в бар перегарных людей и чуть не уронив шлем пересекаю разделяющее нас пространство и подхожу к ней...она все еще щелкает зажигалкой...протягиваю свою китайскую зиппу...она пространно говорит тихим хрипловатым голосом "а...спасибо.." и зиппа тоже сбоит...вот так всегда...Просто беру у нее сигарету и прикуриваю у ближайшего проходящего мимо пьяного байкера...протягиваю ей, при этом все-таки роняю шлем в лужу, при этом от него отлетает стекло визора...Она криво улыбается...
Ты очень везучий...прям как я...
Ну...вот...такая вот фигня...
Наступает неловкая пауза...она смотрит на меня и говорит...Меня зовут Дина...
Интересное у тебя имя Дина...а меня Игорь...
Опять сказать нечего....Сезон смотрю неудачно начался?
Да...скользко...
Говорю какую-то фигню о том, что мол бывает, ничего страшного и все прочее...
Минут пять мы трепимся не о чем, потом уханье за дверями бара утихает и начинает громко гундосить микрофон...Она спрашивает: Тебе здесь интересно?
Ну не знаю...вообще нормально, тока народу как то много, внутрь даже не хочется, там как селедок в бочке...
Она докуривает очередную сигарету...Я думаю поеду ка я...
А...слушай...а...ты куда-нибудь спешишь?
Да не не особо...
Тут недалеко место есть...вино пьешь?
Ну...не знаю...теперь наверное пью...

Мы уезжаем с мутной, толпящейся и влажной площадки байкцентра и пыля влажным ветром летим к набережной...в мокром асфальте пляшут отсветы салюта, редкие машины вяло стартуют со светофоров, впереди еще вся ночь...
Дождь кончился как раз когда мы нашли беседку на берегу канала и разлили вино по стаканчикам...по волнам плыл туман, редкие неоновые фонари таяли в его вязкой субстанции...Дина удачно села на край лавки так что фонарь из-за моей спины приглушенно светил ей в лицо...
Какая же она необычная...наверно меня тянет на грустных...непонятно это как-то, вообще с девушками знакомлюсь редко...
Дина смотрит то на меня, то в пустоту над холодными темными водами....
Я в мэйкапе на грани приличия - байкцентр такое место, что если бы я пошло туда в естественном для себя обличии, то огребло бы люлей...ладно, сегодня я просто мальчик-спортбайкер...

Мы выпиваем одну бутылку вина и начинаем вторую, просидев друг напротив друга более часа и почти ничего не сказав...Предлагаю ей свою куртку...потом приглашаю к себе домой, потому что уже холодно, мокро и вообще далеко ехать пьяной не стоит...
И она почему-то соглашается...
Потом было что-то еще, чего я не густо помню: магазин, вино...и пустота...разум кружился как пропеллер вертолета погружаясь все глубже в пучину полного отсутствия...

Я поднимаю больную голову с кровати в надежде найти пентальгина и попить...
Дина сидит за моим столом спиной ко мне...
А...проснулся...доброе утро...как спалось....
Дина сидит в моей женской кофточке до колен...упс...я начинаю думать чего бы ей соврать...мысли вязнут в отравленной алкоголем трясине сознания и опускаются на дно разума...
Стало быть ты девочка? Дина улыбается, ее глазки хитро поблескивают...
Хрен знает чо сказать...все ведь относятся к этому весьма по разному...
Ну..в общем...да...я типа...транс...ну у меня тело мальчика...а душа...девочки...
Дина хихикает...Ну а я...мальчик...серьезно...я мальчик, Дима я, я тоже транс...не веришь...смотри...

Мой бедный измученный болью мозг находит ответ на вопрос "что же меня в ней так привлекло?" - ну да конечно он же мальчик...очень симпатичный и милый, красиво накрашенный и просто великолепный, но точно мальчик,...как это я сразу по пьяни в полутьме не раскусил...она ведь так специфично говорила, и голос, и запах, и прикосновения...вот так блин бывает...
Дина роется в моих шмотках, развешенных в мрачном готическом беспорядке на спинках стульев...Так...что у тебя еще есть померять?...Она прикладывает к себе длинную черную кофту с черепушками и кривляется перед зеркалом...глазки блестят, радуется, как же мне нравятся ее жесты...
Да, да...ща...померяем...пентальгина выпьем с ношпой и все померяем...

Так мы и стали друзьями...одно время даже почти лучшими друзьями....все лето катались вместе, гуляли, шлялись, трепались, пили и хохотали...

Как то вечером в августе, тоже после дождя, нас занесло опять-таки в одно известное место мототусования, мы оба были на трансформе, то есть в девичьем мэйкапе, я уже туда так ходить не стеснялся, так как проникся некоторыми диниными фишками и стал совсем аутентичной дамой...хотя палево было малореально, потому что в воскресенье вечером, как обычно, там вообще никого не было...

Мы сидели за столиком прямо у камина и пили пиво, было уютно и как-то душевно, правда кончались деньги...
В зал ввалилась два толстых поддатых баклана лет 35, настоящие байкеры и конченные неудачники, грязные, мокрые, с пивными животами и полурасплывшимися татуировками...и нет чтоб сесть где-нибудь и отдыхать, они завалились за наш стол и начали напористо предлагать выпивку, при том что сами были уже изрядно датые...
И мы как то не сговариваясь на халявную выпивку согласились...потом согласились еще и еще, Дина хихикала, а меня ситуация начала немного напрягать...
Потрепанный бурдюк с жиром справа от меня отвратительно воняя куревом и потом... в третий раз пытался меня лапать...я совершенно не представлял, что делать в столь сложной ситуации...либо я спалюсь и тогда нас тут убьют, либо не спалюсь и тогда вообще непонятно...становилось все стремнее...
Жыртрест слева от Дины потрясая засаленными патлами плел какую-то чушь про то как ехал на самодельном урале 4 дня без еды и сна...и хватал ее грязными ручищами с обломанными ногтями...вот гандон...Дина тоже напряглась...а я почувствовал какое-то странное озлобление...ревную что ли...как же все это странно, напрягающе и стремно...
Мы переглянулись и повесив на уши тру-байкерам лапшу вышли типа припудриться, в нужник якобы...

На улице было свежо и прохладно...
Ну чо делать будем?...
Незнаю...походу они нас трахнуть хотят...Дина криво улыбалась...
Незнаю...блин...может еще на чтонть их разведем и слиняем?
На чем хоть они приехали?...Да ну какое-то старье грязное...
Да...на олигархов не похожи...ладна давай-ка сваливать...

Мы завели эсвэшку, быстро выехали за ворота и помчались в центр...огни и холодный ветер, я был пассажиром...я прижался к Дине обхватив ее обоими руками и уткнулся в нее лицом...ванильно-приторный запах ее духов окончательно похоронил на переферии моего разума сомнения, о том что я во что-то неправильное заигрался или сделал что-то не так...

Дина была первый в моей жизни человек, который понимал меня полностью и безоговорочно, ...а может и единственный...а потом у Дины возник скандал с родителями, и ее, как и меня когда-то до того, выгнали из дома...вопрос даже не стоял, она плавно переместилась ко мне...

Жизнь усложнилась в сентябре, когда у нее началась учеба, она собиралась стать дизайнером одежды и осталось еще два курса...она часто начала бывать где-то в другом, чуждом мне мире с чуждыми людьми...вокруг меня тоже появились чужие люди...и эта яркая связь рассыпалась через пол-года, как и все связи в моей жизни...

Хотя что-то осталось...что-то неощутимое, что позволяет раз в месяц, неделю, полгода, когда как...позвонить Дине и поговорить с ней, или переночевать у нее когда негде, или списаться с ней в аське, или попросить денег в долг...да сейчас фарш назад не провернешь, Дина расцвела, стала известной шикарной дамой, теперь я ей конечно не пара,...но иногда можно с ней просто поговорить...такие разговоры правда все чаще, вместо радости вызывают прилив тяжелой неподъемной тоски и оставляют внутри пустоту...
jabbko
выпускной

То ли недавний разговор с Шоном, толи весна опять, но что-то пробудило во мне воспоминания о моей выпускном...
Не о том номенклатурном торжестве, а точнее в усмерть упитии, которого я удостоился в своей математической школе на этот чудесный праздник...тоесть точнее удостоил школу вечной памяти о себе, а еще точнее эта школа была не моя, я был в ней чуждым диверсантом или как минимум сторонним пассажиром свидетелем...хотя, блин, в жизни одно всегда так плотно и хитрожопо увязано за другое что где-то ниточку повествования надо тормозить, чтоб не покинуть рамки основной темы...

И так, у меня был второй выпускной, вообще он был совсем не у меня, и на нем я тоже был сторонним пассажиром, это моя способность везде быть сторонним случайным пассажиром, так вот он был не просто настоящим, а самым и единственно реальным. Да и вообще сам выпускной не так важен, как причастные к нему события...

Да на дворе был пьянящий июнь, великолепный и праздничный, тогда мне было 17 и все было великолепным и праздничным, жизнь состояла из грядущих возможностей и близкого счастья, я еще не успел поссориться с родителями, начать учиться в чуждом и враждебном вузе, вливать в мозг опасные и непредсказуемые кислоты и вообще делать большую часть из обыденных повседневных гадостей, составляющих сегодня не просто существенную часть, а первооснову моей жизни....
Будущее всецело лежало у моих ног. Ног в туфлях на шпильке, как это не странно...

Еще на мне была длинная прямая юбка и безразмерная черная кофточка в черепах с очень длинными, а-ля растянутыми рукавами, несколько браслетов а-ля-серебро, привезенных из польши, две цепочки с пентаграммой и перевернутым крестом соответственно, огромные круглые серьги и кичевый пирсинг в носу с фальшивой стразой. Мэйкап довершали крашенные хной волосы, превращенные по средствам литра лака "Прелесть" в среднее между группой "Къюре" и просто копной сена, мощно и наивно накрашенные глаза и аццки-черные губы.

Да группа "Къюре" тогда уже была, но "готов" еще не было, по крайней мере в совке, тогда эту музыку слушали идиоты, ...ну и иногда "миталисты".
Вообще быть миталистом - это хорошее прикрытие для андрогина да и вообще извращенца. Можно почти все - носить серьги, отращивать волосы, красить в черный цвет ногти, и все это - вполне безобидная подростковая игра в глазах родителей и окружающих, ну не знаю как сейчас, сейчас это вообще почетное занятие, но тогда на дворе был год так 1992, готов и эмо, как я уже говорил, еще не было, из неформалов существовали в основном только говнорокеры, а мы жили на самом пике контркультуры...то есть, стояли одной ногой в мутном будущем...

Состояние духа мое в тот вечер не было шикарным, так как я не спал ночь с своего формального говеного выпускного, в своей школе, которую только что закончил. Официальные мероприятия мы, четверо волосатых отморозков, проигнорировали, зато нажрались и похулиганили всласть...короче рассказывать об этом нет смысла и желания, по крайней мере в контексте данной истории...
В общем, я был туповат и похмелен, но Дима вытащил меня пофотографироваться. Это было очень задорное и антиобщественное занятие...У Димы была великолепная пленочная камера "Пентакс", есно батина, и масса халявной, батиной же иностранной пленки, а также целая фотолаборатория на дому. Традиция зародилась где-то классе в десятом, после очередного концерта, когда мы сделали более сотни вызывающе-антиобщественных фотографий сатанинско-алкоголистского содержания....вообще у Димы был талант, жаль что он умер рано и глупо...
Так уж получилось, что после ни то 10, ни то 15 попыток сниматься в антиобщественно-демоническом мэйкапе выяснилось, что мне очень идет имедж злой ведьмы..ну да вы похихикаете, но для юноши весом меньше 70 кг это было не сложно, несмотря на немаленький рост....
Сейчас такими творческими приемами уже никого не удивишь, но блин, то был 1992г, когда этой культуры практически не было здесь вообще, ни шмоток, ни фоток, ни журналов, ни интернета...а на мальчика пытавшегося купить что-то из женской одежды и подавно смотрели очень косо...
Короче, когда стемнело, я намэйкапился, налюбовался на себя в зеркало, прошелся двести раз взад-вперед на каблуках, чтоб порадоваться тому, как я натренировался в них шествовать и...пошел к Диме, через дорогу по диагонали...Благо, родоков ни у него ни у меня дома не было, фонари в нашей деревне тогда не стояли, а дома наши были по диагонали друг от друга, пять шагов...

Ничего бы не произошло, но прямо у диминой калитки я встретил Алфера...Очень и очень неожиданно...
Алфер суть есть Серега Алферов, мы с ним были одноклассниками в старой школе три или четыре года, не помню точно...он жил где-то рядом на соколе, в городской застройке, тоже любил Металлику и тоже был по духу антиобщественным ренегатом. Его как и меня никто не любил и не уважал, по-этому мы обречены были сойтись, к тому же оба были мальчиками неглупыми...Алфер всегда вызывал у меня огромное уважение, и за умение офигительно рисовать, и за настоящую американскую джинсовку с английским флагом на спине, и за наличие собственного, не привязанного к родительскому или чьему либо еще мнению по многим серьезным вопросам...у нас с ним возникли какие-то очень доверительные и дружественные отношения.
Мы часто делились с ним странными и наивными тайнами, которые бывают у мальчишек в этом возрасте, хулиганили, бегали на канал стрелять по бутылкам из рогаток, лазили в курчатник и маи и вообще делали обычные детские глупости...
Так вот, Алфер стоял с бутылкой пива Хамовники и пытался закурить...по-моему он сказал что-то типа "о...девушка...зажигалки не найдется?..."...у меня возникло странное замешательство, и я по энерции сказал "...привет...Серег...э...нету...в штанах осталась...вроде..."...после секундной паузы, осмотрев меня, на сколько позволило освещение он процедил что-то типа..."...опаньки...да ты п**ц...й***ся...нефигасе...."...я готов был бежать еслиб не шпильки, или что-то плести в объяснение сложной и необычной ситуации, осознав параллельно, что в этом палеве есть и какая-то прелесть...и тут он продолжил в неожиданном русле..."**ть...а ты просто красавица...слушай вообще супер...я и не разглядел..." ну и его еще понесло о чем-то...потом он присоединился к нашим фото-эксперементам и навозившись где-то за полночь предложил пройтись потрепаться...

Дело в том, что мы не виделись практически с того момента, когда я в девятом классе ушел в другую школу, хотя и жили совсем рядом, так может пару раз созванивались и мельком пересекались у метро... Ну и в общем, нашлось много тем и воспоминаний...
Я первый раз шел по знакомым с детства улицам в новом качестве, в женской одежде и даже забывал об опасности палева, да конечно время было первый час ночи и прохожих тогда у нас в деревне не было вообще, но он все-таки как-то увлек меня ни то разговорами, ни то своей подзабытой харизмой, ни то каким-то странным, почти не осязаемым отношением...
Сам факт этого был очень необычен и нов для меня, но все эти ощущения доставляли мне некое внутреннее и очень сокровенное удовлетворение и радость... Вот так гулять с другом, но при этом не в качестве кореша и однокласника, а в каком-то ином, новом и доселе не опробованном состоянии...
Особенно яркую и непостижимую на тот момент бурю эмоций вызвало то, что он побеспокоился о том, что мол холодает и накинул на меня свою настоящую американскую куртку...
Мы подходили назад к дому, я был в очень странном смущении и восторге, панике и истерике, и вдруг он сделал мне странное предложение - прийти к ним, в мою бывшую школу на выпускной, в очень странном качестве - типа его девушки...
Я аж подавился и обещал перезвонить...

Все следующее утро во мне боролись очень странные сомнения и желания, к обеду я набрал ему, чтобы уточнить детали,...а к часам семи начал краситься и собираться...Блин даже не знаю, да и не смогу описать весь рой вившихся вокруг меня мыслей, желаний и стремных предположений...
Ясный пень, что я не поперся на формальную торжественную часть а подтянулся к 11 вечера, когда уже гремела сине-зелеными огнями дискотека, все были пьяны и относительно отвязаны...Я вошел в школу через дверь в столовой, как и договаривались и меня встретил Серега, пьяный, слегка растрепанный и уже без галстука...и поцеловал меня...как девушку..
Блин... от неожиданности со мной произошел ступор, возникло желание побросать все и убежать из этого ухающего хмельного дома, пока не заперли дверь, через которую я вошел...и вдруг это желание пропало, и я подумал, блин, а поцеловал бы он меня еще...потом мы выпили бутылку шампанского, потом все понеслось и засверкало...

Я исследовал новый мир, я попробовал многие интересные вещи, я пил с парнем на брудершафт, я танцевал с ним медленные танцы, я обнимался с ним и вис на нем, я разговаривал с ним о всяком-разном, простом и потаенном, я пил с ним еще и еще, я ловил искры радости его глаз и крепко сжимал его руки...

Ничего такого, о чем бы вы ожидали прочитать, злорадно потирая лапки не произошло: меня никто не пропалил, не трахнул и никак не унизил...в шесть утра замученные и упившиеся люди с сонными глазами и растекшимся макияжем и их родители разошлись по домам, почти все пешком, так как большинство были местными...Алфер бережно проводил меня до дома, поцеловал на прощание и обещал позвонить...

Я заснул мгновенно, в панике и ярком хаосе...а проснулся вечером...доволочился до ванной, посмотрел на себя в зеркало, выпил стакан коньяка из родительских запасов и явственно осознал, что мой выпускной состоялся, и что я вступил во взрослую жизнь, именно в том формате и состоянии в котором это правильно, естественно и понятно мне самому...

По законам жанра мы не должны были бы более увидеться, или наоборот, должны были бы жить долго и счастливо, или вынести друг другу мозг...но жизнь очень проста и скучна по своей природе...да мы встречались еще несколько раз, гуляли, пили, трепались...правда в основном сидели у меня дома...потом настал сентябрь, учеба в разных вузах, несколько раз пересеклись...пару раз созвонились, пообещали друг другу "как нибудь обязательно зайти", хотя жили уже очень далеко, поздравили друг друга с новым годом...
Потом у меня многое в жизни изменилось, у него, полагаю тоже...яркая связь окончательно погасла, немного подергавшись, как перегоревшая неоновая лампочка...Алфера я больше не видел, даже со стороны, никто из круга моего общения о нем ничего не знал, а общих знакомых практически не осталось...каждый из нас пошел своей дорогой...
Вообще много лет я о нем не думал, вспоминать начал иногда сейчас...каждый раз, когда моя бывшая школа опять ухает огнями дискотеки в очередной выпускной...
Не знаю где он и с кем, да и это вероятно давно уже не важно...
jabbko
она мальчик

Какое красивое и хрупкое существо. Она спит свернувшись калачиком под покрывалом и слегка улыбается, как красивы ее маленькие ладошки и тонкие запястья...Такие длинные и трогательные ресницы, скромные, немного веселые губы, курносое, почти счастливое лицо, красивые прямые, мелированные прядями волосы...Она вся просто шедевр, она великолепна...и она - мальчик...
Как несправедлива была природа наделив ее маленькую, тонкую и такую сильную душу чужим телом, за что ей достался такой неудачный и грустный удел...как же блин мне ее жалко, ей только 22 и она не понимает еще, или не хочет верить, что вся ее жизнь будет жестока, одинока и полна резких поворотов. Что вся она пройдет под знаком "не совсем"...не_совсем женщина, не_совсем любовь, не_совсем счастье, не_совсем отношения...все-все не_совсем...что все будет на грани "не_по-настоящему"...что ей предстоит болтаться в жестокой пустоте, обманывать себя и понимать что все равно ничего уже нельзя исправить...все это очень-очень грустно...
Сейчас она вероятно пока во что-то верит, чего-то ждет, мир еще не отравил ее душу, ведь таки приехала ко мне за 300 километров, сама на видавшей виды четырехсотке, не побоялась и не постеснялась...не знаю что она хотела найти - просто компанию, любовь, дружбу, возможность пообщаться с кем-то таким же ущербным...
Да очень жаль ее, жаль что она мальчик, жаль что в ее бочке меда от этого будет по-любому еще бочка дегтя, очень грустно что, как сказал Берроуз, красота всегда обречена...мне вот не спится...сердце бьется часто-часто, лежу и смотрю на нее...ко мне сегодня прилетел ангел...пусть выспется, ей еще назад в Орел лететь...да будет еще в ее жизни момент после которого она уже не будет спать с улыбкой, и вообще не будет спать, и рыдать ночами, и пить чтобы заглушить боль, жаль что все это у нее впереди, потому что она мальчик...
Я думало что меня немножко на время развеселит это странное приключение, ан нет, мне стало только еще более горько, нельзя, нельзя никогда ни с кем сходиться, даже на один вечер, это как наркотики, дозу каждый раз надо увеличивать, а отходняк все жесче...
jabbko
странные связи

Вот я спешу как дурочка...или как маленький наивный мальчик к своему главнейшему секрету, иду к нему домой. Поднимаюсь на третий этаж душного плесневелого домика древней постройки в центре Москвы. Вот его дверь, вот мой ключ, вот пыльная прихожая со старой мебелью и свежими сетевыми кабелями небрежно распластавшимися на зашарапном дощатом коричневом полу…
Это чудо сидит бледное, небритое и слегка туповатое от выкуренного гашиша, за своими двумя мониторами, вяло возя длинными сухими пальцами по клавиатуре...дымится в пепельнице из ржавого снаряда сигарета, воняет груда окурков, зловеще мигают лампочки на коммутаторах и маршрутизаторах...кот завидев меня суетится среди пустых банок от пива и бутылок от колы..
В его квартире всегда пахнет старьем и перегретой электроникой...он никогда не убирается и работает круглые сутки, он не выбросил ни одной вещи с момента смерти отца в 99 году, у него не было ни одного гостя с 2005, ну по крайней мере мне так кажется, по крайней мере сколько я его знаю, у него в колонках всегда ноет Джой Дивижн, а на стенах висят плакаты с Дэвидом Боуи и "Ай вонт ту билив" из икс-файлов...и сам он такой странный, слегка андрогинный, слегка внеземной, и сильно не от мира сего...
Постирать шмотки, помыть посуду - посудомойки нет и надо возиться руками в этой вонючей ржавой раковине с облупившейся эмалью...его кухня наводит на мысль что люди здесь не живут...он не знает и не думает, что тут пора сделать ремонт, не помнит что есть в холодильнике, вообще не сильно соотносится с реальным миром... иногда мне хочется послать все это на хуй, побросать и уйти, но думаю о нем и останавливаюсь.
Иногда он бывает человеком, таким ради которого можно жить и умереть. Там за стеклами засаленных очков, за сплетением сетевых кабелей, виртуальных понятий, тегов, меток, хэндлеров, скриптов и блогов есть еще человек...такой который был раньше, иногда он вылезает оттуда...если не я он будет там погребен...
А ведь раньше он был более человеком, гораздо более...я обнимала его за плечи и прикасалась к его тогда еще не седым и мытым длинным волосам, утыкалась лицом в затылок, он обнимал меня своими длинными и изящными руками и выключал к черотовой матери компы...и мы о чем-то полушепотом разговаривали, шли покурить на балкон, ехали покататься на его огромном, тогда еще не ржавом линкольне, или шли гулять по набережной обводного канала...
Когда он отрывается от своей соски, трафика, мегабит и килобайтов, он очень много для меня значит, я обретаю в его лице того, чего нет в моем сером повседневном бытие. Даже когда не отрывается, все равно бывает хорошо. Можно позаботиться о нем, покормить его, убраться в его бардаке и заснуть рядом с его рабочим местом на кресле, накрывшись старым пледом...а если получится заснуть рядом с ним, то вообще шикарно...вообще в последнее время почти не осталось случаев когда можно спокойно заснуть рядом с кем-то и одиночество просто сжирает меня.
Лето сейчас такое молодое, небо над центром всю ночь голубовато-розовое, особенно когда нет облаков, поздно ночью, когда половина огней уже погаснет и не будет машин, можно иногда развести его погулять, вдоль канала, сходить в ночной магазинчик в начале татарской улицы за пивом, постоять на мостике у третьяковки, наблюдая за расцветом в воде…В нем просыпается что-то очень наивное, простое и человеческое, он становится таким, каким был много лет назад, пусть не на долго…я тоже становлюсь такой, какой была много лет назад…наверно за это ему можно простить все…
А утром он будет очень долго и мутно просыпаться, ныть, курить в кровати, просить еще кофе, жаловаться на заказчиков, на маму, которая срет ему по межгороду, на жэк, который отключает воду, на кризис, говно в сети, судьбы россии и бессердечное меня. А мне уже пора, пока - пока, я зашнурую ботинки. причешусь, и чмокнув в щечку и проведя по его седеющим волосам рукой скажу "я позвоню" и побегу вниз, в пустоту и одиночество, дальше, по своим мытарным делам, скользким шансам и маловероятным сделкам...а он останется на пороге подпирать архаичную железную дверь с вопросом "а ты вернешься?"...рассеяно глядя через неказистые три раза клееные очки в пыльное неосвещенное пространство лестничной клетки...
Ну да...этим вечером я приеду домой, буду давить редкие слезы апсентом, лежать на шкурке перед камином, вяло почитывая что-то в сети и думать о том, какой он уебан и вообще зачем он мне нужен, и что мне на него по-хорошему плевать, и что не стоит тратить жизнь, силы и нервы...а через недельку вернусь, на один вечер, ...а потом еще и еще ...и так годами, наверно я такая дура...

Дина резво открывает матовую железную дверь. Первое что видно в проеме - ее дикие, бешеные, виртуозно подведенные глаза в ярких фиолетово-голубых линзах, они запредельно сияют, излучая иррациональную энергию, миллионы киловатт движухи. Дина машет ручками, прыгает на месте и взвизгивая бросается на меня, обхватывая шею...
Жабка...жабка...Погодь не повали меня...Чего такая грустная?...
Дина, как обычно, в чудесном настроении, весела, полна сил и, возможно чем-то навинчена...ее квартира напоминает дворец света, все от ярких светильников в прихожей, до сверкающих витражей в туалете излучает сияние и энергию, по многоярусному натяжному потолку плывут счастливые летние облака, а мрачные дождливые окна прячутся за светлыми поблескивающими шелковыми занавесками...
Дина радуется и что-то быстро тараторит, я не успеваю рассмотреть ее прекрасное модельное лицо, шикарные и наивные ресницы и опаздываю за ее блестящими губами, теряюсь в ее чарующем взгляде, и впадаю в какую-то скантуженую прострацию от потоков обрушившегося на меня света и внимания...
Она закидывает куда-то мой рюкзак, и тащит за руку в комнату...толкает на диван и начинает мутить какую-то выпивку...Воздух ароматно прокурен, по середине комнаты стоит микшерский пульт, кальян, макбук-про и куча электромузыкальных заморочек, на переферии нависают две огромные колонки, по полу, застеленному белыми шкурами струятся потоки шнуров и примочек, все это мигает лампочками и светится, я опять на корабле пришельцев...
Булькает кальян, в мой мозг вливается стакан абсента с чем-то еще, Дина что-то бойко, не давая мне вставить слова говорит о своем новом альбоме, о секвенсорах, модах, процессоре на 24 канала, я вяло киваю...в случайно возникшую паузу жалуюсь на головную боль и получаю вместо таблетки маленькую стеклянную курительную трубочку наполненную белым едким дымом...Как же я устала, меня начинает срубать и я уже безнадежно и окончательно отстаю от ее темперамнта и линии повествования...
Я включаюсь назад на большой шелковой кровати, темно, часа три-четыре...давно я не видел ее просто спокойной...спит с простой наивной мордашкой как ребенок...такое хрупкое и ангелоподобное существо...я не могу понять, как она вмещает в себя столько активности, и как умеет так радоваться жизни...я знаю что она очень устала, и что жизнь с ней обошлась очень жестоко, и не раз, понимаю сколько сил и здоровья ей стоит быть на гребне, быть такой какая она есть...почему я не такая? почему я не могу быть такой? почему меня тянет к ней? Чем дальше тем труднее понять, а может и не надо, пусть все будет как есть, черт с ним со всем...надо попробовать нащупать в темноте квадратную бутылку и стакан...
Дина тормошит меня...уже вечер...ночь...утро?...голова прошла, тело наполнено приятным пофигизмом...я отхлебываю еще зеленой жгучей жижы и привстав на локтях силюсь понять что она теперь затеяла...Дина шыкарна, в ней все безупречно, и волосы и лицо, и фигура, если б я не знала, что она тоже мальчик, то в жизни не подумала бы, что она девушка...
Жаб, ты сегодня такая бяка,...у тя слишком самцовский прикид, эти джинсы слишком мужицкие...ты как-то неправильно выглядишь...не надо не отвертишься, ну-ка давай тебя исправим, и штаны эти снимай,...я понимаю что нельзя препятствовать Дине изменять меня под себя, да и без толку,...пока она не потратит всю свою энергию она не угомонится...пожалуй меня только не в розовый...не - фигли я сопротивляюсь, верхние веки все равно будут красно - розовые....чувствую как ее тонкие руки массируют мою голову, закрываю глаза, по телу разливается легкий озноб, отхлебываю еще полстакана Ксенты и проваливаюсь своей измученной готовой вниз в пустоту...
Вставай...Что я где я..Вставай Жаб, вставай, просыпайся, едем, ...Дина начинает прыгать на мне тряся мою голову,...она уже в чем-то черно-кружевном...носится вокруг меня, я пытаюсь понять куда мы едем и кто там будет...меня клонит спать, хочу пить, хочу воздуха...меня заставляют натягивать странные резиновые джинсы со шнуровкой и чистить зубы...
Желто-черный мини летит по проспекту мира, по стеклу скачут капли, в колонках рвет Инфектид Машрум, Дина пытаясь его перекричать что-то о ком-то мне вещает, успевая поправлять ресницы и с кем-то ругаться по мобильнику...у меня слипаются глаза, неспешно заливаю в пасть вторую банку Адриналин Раш...единственная рваная мысль в голове, что этот напиток надо было бы назвать Андрогин Раш...господи, что я здесь делаю...и вообще зачем и куда я еду...
Меня кормят какой-то розовой таблеткой и тащат на танцпол...вопреки обещанием меня валит...я пью чужое шампанское и вешаюсь в этой дикой пляске на шею незнакомому мне парню похожему на Тило Вульфа...я встречаюсь в сортире с каким-то знакомым, который офигевает от моего вида...я блюю в туалете...я больше ничего и никого не хочу, я хочу спать, и чтоб все это немедленно провалилось к чертовой матери, я хочу в свой одинокий, холодный и пустой дом, в сумерки пропитанные запахом старых вещей и влажного дерева, я хочу на свою маленькую, низкую и неудобную кровать, я больше не могу...
Такси везет меня по мокрым тускло освещенным улицам домой...наверно, уже утро...мне надо в ларек за парой баночек Казановы...я так устала...мне надо смыть с лица тонну штукатурки, переодеться и развалиться в старом кресле перед теликом...набрать Дине или нет, а то может ищет...не, не буду, наверно уколбасилась и спит сейчас...Одно чувство меня очень, очень беспокоит...я три часа как сбежал, но уже начинаю скучать по ней...завтра понедельник...зайду чтоль опять в выходные, если пустит...

Андрей мог бы стать богом пустоты, но он стал Аней. В его мире всего по минимуму, и мебели, и посуды, и одежки, и косметики, и слов, и часов сна, и амбиций, и претензий, и упреков и улыбок…Я всегда думала – а чем же он вообще живет…все страсти, мысли и ощущения скрыты у него глубоко внутри, замаскированы под спокойным выражением лица, тонкими губами и невеселыми бледными глазами…
Тонкая хрупкая шея, все еще достаточно мужской граненый подбородок, сережки – кольца, спокойный грустный ничего не выражающий взгляд, еле заметная подводка глаз, тонкие аморфные брови и мелированные волосы собранные в недлинный хвост…Всегда простой растянутый свитер, слишком широкие для женщины плечи и простые неброские ногти, потертые джинсы и обувь без каблука…он спокоен, слегка утомлен и брезглив к окружающему миру, неспешно идет с работы с баночкой коктейля «бешеная дыня» неспешно потягивая длинную тонкую сигарету с ментолом...Точнее конечно это она, она живет уже лет десять на фултайме, у нее даже совсем не осталось мужских вещей…вообще в ее жизни все очень статично…Она снимает уже лет семь одну и ту же квартиру, общается с одними и теми же людьми, причем с минимумом, работает на все той же работе, проводя пол-дня за компом и все также рисует по вечерам черные и по-немецки прагматичные гравюроподобные картины…
У подъезда на лавке сижу я, жалостливо поджав ноги под себя, невыспавшаяся, нервная и грустная…рядом недопитая бутылка «шотландской колли», пустой пластиковый стакан и пустая бутылка от швепса…
Она вынимает из ушей наушники, спокойно смотрит на меня и после странной паузы говорит… «…Заходи…»…
Мы поднимаемся в вонючем лифте на последний этаж, я спотыкаюсь на лестничной клетке об поллитровую банку полную окурков и вхожу за ней в совершенно пустую прихожую, обклеенную обоями под кирпичек… «Ботинки сними»..она крайне чистоплотна… Аня идет на кухню, включает свет, садится на табуретку и закуривает…за окнами колышется битцевский парк, небо выцветает и устало окрашивается в красно-фиолетовый…Она смотрит на меня снизу вверх странным и почти безразличным взглядом, полным скептицизма… «Ну что … переночевать…»
Она готовит, сосредоточенно, обычно одну и ту же яичницу с сосисками, молча и неспешно, иногда оглядывается на меня, я сижу раскинув ноги и расстегнув воротник и хлебая виски что-то рассказываю ей, иногда создается впечатление что она не слушает, и я начинаю в сотый раз разглядывать ее фигуру, руки, волосы, тонкие черты лица и странные легкие движения, иногда она ловит мой взгляд, но ничего не отвечает, иногда рассеяно отхлебывает из моего стакана, стакан у нее в доме всего один, как и сковородка, и расческа и простыня с подушкой…
«Не обольщайся»…Аня возится в кладовке и достает надувной матрас, чистый и аккуратненький, он отлично размещается в пустой кухне на полу из матовых темных плиток…Мы уже выпили почти бутылку Деварза и меня конкретно косит в сон, мозг рассыпается…Аня вяла и немногословна…я поплакалась до часу ночи, а она почти ничего не сказала…
Я иду в ванну и пытаюсь умыться….вижу в зеркало ее лицо…как обычно спокойное, глаза слегка опущены, взгляд слегка трагичный…Она обнимает меня и прижимается к моей спине, кладет подбородок на плече и я вижу в зеркале ее расфокусированный в пустоту взгляд, слегка растрепанные пряди светлых волос и тонкие бледные губы… «Давно ты не заходила»… «Ладно»… «Извини»…я чувствую запах ее духов, похожий на осеннюю кленовую листву...секунды...она уходит к себе в комнату оставив дверь приоткрытой на половину и включает какую-то хрень по телевизору или ставит какой-нибудь диск Клан Оф Ксимакс или Зэ Мишшн…
Такой вечер бывает у меня раз в пару недель, или в пару месяцев, или три дня подряд, по обстоятельствам, жизнь ведь такая сложная штука…
А утром она будит меня в восемь и иногда подкидывает до метро на своей простой и неновой маленькой машинке, или просто выпроваживает за дверь, под предлогом дел по работе, так как она работает в основном через день, то иногда не будит, я просыпаюсь сама, от того что она начинает как бы игнорируя меня, возиться на кухне, или просто от того что холодно…Когда я одеваюсь, она сидит на одном из немногих предметов мебели в прихожей, в своем простом бледном женском халатике и курит ментоловую сигарету, спокойно и слегка грустно глядя сквозь меня…потом спрашивает «Еще зайдешь?» …
Я отвечала по-разному, когда многословно, когда не очень, по настроению и состоянию…а последний раз почему-то тоже немногословно и тяжело «Не знаю как получится»... с простым тихим «Пока» и опустив взгляд она закрыла за мной дверь…и гулким поворотом замка как будто возложила на мои плечи огромный тяжелый груз…я почти никогда не уходила отсюда с такой тяжестью на душе…я нажала кнопку лифта и почувствовала как забилось сердце в груди, что-то соленое на губах, подтек крови из носа…я вытираю кровь, размазывая руками по лицу и рыдая иду к метро, что же блин такое со мной происходит…нельзя, нельзя мне больше сюда возвращаться…хотя понимаю, припрет и вернусь еще…зачем она терпит это столько лет, зачем я ей нужна, и зачем она нужна мне, почему мне так трудно каждый раз сюда прийти и почему так трудно уходить, наверно схожу с ума, или возраст, или гармоны, господи какая же я дура…
Дужка
Почему так много внимания уделяется теме алкоголя? Это дурно влияет на неокрепших людей.
jabbko
незнаю...а чо правда много?
ну я допускаю что потому что достаточно давно в основном ни чем кроме этого не занимаюсь...
тк пишу в основном биографичное то вроде как стараюсь передавать факты и впечатления как есть...ну типа того
jabbko
а все остальное на них не влияет? форум любителей клизм, зоофилы, страпоны, наркоторговля, филип киркоров, лживое правительство, сайт кавказ-центр, нищенские пенсии, продажные милиционеры, фото педофилов в сети, война в грузии, криминальная хроника, 20 убийств в сутки, генацид, 500000 тысяч бездомных, курс доллара, цены на недвижимость, мультфильмы про копрофагов? ничего? это не страшно, а вот рассказ про алкоголь это действительно опасно? да? :)
jabbko
Романов убегал всю свою сознательную жизнь. Не так чтоб он был труслив, излишне измучtн или чем-то обделен. Просто так получилось, что окружающий его мир всегда был чужим. И квартирка в хрущебе на развилке двух шоссе, с уютным двориком и детским садом, и пятиэтажная серая школа со спортивными секциями, и многоэтажка у метро, куда его приводили к бабушке с дедушкой, все это было каким-то чужим и враждебным. Саша Романов понял это еще когда-то очень давно, когда еще не ходил в школу.

Особо чужды были родители. Нет, он очень любил и папу и маму, но при этом тяготился их присутствием, как ничем другим. Простой советский инженер и простая советская врачиха не оказывали на него какого-то нездорового давления, ничего в общем-то не навязывали и ничем серьезным не обделяли, но наибольшее упоение вызывали моменты, когда их не было дома.
Да его ругали за двойки, его заставляли ходить на дзюдо, его вынуждали есть ненавистный борщь...но не более того...Были ведь и положительные моменты - ему покупали так любимые им, порой диффецитные, книжки про искателей сокровищ, капитана Блейда, копи царя Соломона и храброго Айвенго, энциклопедии про рыцарей, колдунов и драконов, потом, позже, про принцев Амбера, эльфов и гоблинов...Да и вообще родители возились с ним и удовлетворяли многие его незатейливые прихоти... но мать была почти всегда дома и больше всего Саша любил убегать из дома куда-нибудь где их нет...
Чужды были однокласники, а потом согрупники из института. Саша не был особым изгоем, ботаном, неформалом или еще каким-то необычным ребенком, он просто любил одиночество. Он вообще был слишком "ровным" чтобы дать резкого крена куда либо в сторону от среднестатистического общегражданского образа жизни, да он немножко поувлекался "металлизмом", немножко "футболизмом" и немножко "толкиенизмом", но так никуда серьезно и не влип, видимо воспитание или характер...да и сверстники "металисты", "толкиенисты" и прочие были не более приятны чем все иные окружающие, и никакой тяги к тусованию с ними он не испытывал...
От всего этого Романов убегал через шоссе в парк у реки, там среди распадающихся заброшенных садов, на безлюдном склоне над водой он сидел на древних могильных камнях и вдыхал прохладные закаты и рассветы, наблюдал за тонущими в дымке яркими сочными красками горизонта, за тем как загораются и гаснут огни в домах на той стороне. Он до опьянения вкушал это одиночество и пустоту, и сиял свободой...Иногда Романов читал, иногда пил здесь пиво, мечтал, а то и просто дремал...иногда его называли "не от мира сего", иногда просто не замечали, но в основном его странность в общежитейские нормы укладывалась и в глаза не бросалась...
Институт кончился, был небольшой бюджетный ВНИИ с грошевой зарплатой, где вместо работы можно было читать фэнтезийные книжки и уходить рано, а потом айтишная фирма с положением мальчика на побегушках...Денег всегда не хватало, жизнь с родителями в двушке не очень тяготила, но все-таки накладывала определенные ограничения, в общем, было трудно, но не беспросветно...
Потом у Саши появилась подруга, а через год семья, Романов стал-таки средним инженером, как когда-то его папа, хрущебу снесли и после выматывающих мутарств дали две отдельные квартиры, в целом на данном этапе жизнь удалась...
Работы стало больше, прессинга от семьи и родителей поприбавилось...тепарь надо было отвечать на работе за дурацкие проблемы, связанные с чужим раздолбайством, оправдываться по телефону перед новоисбирскими заказчиками, извиняться перед львовскими и слушать мат от владимирских. Потом слушать говно от начальника, потом от отдела поставок, потом убегать от них всех в буфет и оценивать в уголке под раскидистым фикусом, сколько осталось времени до конца рабочего дня...отодвигать все дела на завтро, четко осознавая, что они неотвратимы...Потом нудно говорить с матерью о том что надо что-то привезти отцу, потом идти домой и опять говорить с женой о том что надо съездить в "Оби", а сейчас сходить в магазин за едой, а потом вынести мусор, а еще ребенку нечего носить на зиму, и еще хорошо бы зарабатывать денег побольше...
И под предлогом пойти к родителям он на все забивал, брал две три банки коктеля "русский черный" и убегал. В старый мокрый сад, к холодной дымящейся реке, дуда где иней блестел на высохших кустарниках и хрустальная прозрачная пустота сковывала пространство...За годы шероховатое надгробье сползло в овраг, который накрывали своды из кленов и сосен, дождь и снег добирались сюда с трудом, а ветер не досаждал вообще, реку было видно плохо, но зато тяжелая темнота и пустота стали еще более обворожительными и одинокими.
Саша пробовал разбавить жизнь какими - то простыми человеческими вещами - купил старую машину, а потом мотоцикл, поиграл в волейбол, позанимался йогой, завел любовницу..но все это оказалось не лекарством а самой болезнью...

Романов убегал от армагеддона...лицо горело, телефон разрывался, он вышел из метро под моросящую стужу, звонили все и сразу, и все хотели от него все, блин, а это только понедельник, этот пресс проносится по нему как стотонный каток, каждый день, всю его жизнь...он выключил оба мобильных..."я в метро"...увы...завтра все будет опять так же...да и хрен бы с ним...он уже радовался хотябы этой маленькой передышке, закурил, купил в ларьке четыре банки виски-колы, и распихав по каранам поплелся к парку...темный переход, два покосившихся домика и чуть различимая в заиндевевшем мраке тропинка, уходящая в пропасть между развалившимися стволами...
Саша усосал одну банку взахлеб, ощущение всепронизывающей влаги сменилось прохладной безмятежностью, внутри стало очень спокойно и хорошо, со слипшихся в сосульки волос капала уже совсем не холодная вода...Тьма вокруг как будто расступилась и стала дружественнее, обледеневшие ветки уже не обдавали каплями росы, лицо остыло, глаза защекотала сонливость...стало совсем темно...
Романов брел по оврагу вниз а потом слегка вверх, подмерзшая земля сменилась похрустывающим гравием и скользкими опавшими листьями, деревья над головой сомкнулись, поглотив облачное тошнотворно-розовое столичное небо...Романов сбавил шаг и откупорил следующую банку...вот он камень...огромная серая шершавая глыба размером с кровать, удивительно сухая...Саша присел на край и прислушался...полная, абсолютная пустота, толшько пузырьки в приторной банке и звук его тяжелого дыхания...
Потянуло в сон, он закурил отсыревшую сигарету и завалился на спину...удивительно, но камень был даже слегка теплый...Саша поставил банку и провел ладоями по его поверхности, ...да он теплее рук и затылка...Романов затянулся...и выдохнув табачный дым вверх стал наблюдать, как он растекается среди звезд в узком колодце между кронами полуголых деревьев...
Звезды...откуда здесь звезды...сейчас ведь в москве сумрачный ледяной дождь...неужели облака так и расступились над ним, именно в это время и в этой точке пространства...Звезды висели почти рядом, сочными вполне материальными искрами, они были похожи на яркие точки чернил, какие оставляет гелевая ручка, только белые на черном...Воздух был теплым и душистым, слегка подвижным, приятный холодный ветерок шевелил волосы, Романов встал....было ощутимо светлее, силуэты деревьев были хорошо различимы на фоне неба, окрашенного на западе в голубовато-зеленоватый цвет...
Романов подошел к кустам, за которыми раньше было видно огни за рекой...и увидел морской прибой...и россыпи ярких, красных, почти светящихся цветов, отделяющих его от пустого песчанного берега...светлая, слегка зеленоватая вода неспешно накатывалась и отступала, как бы дразня его и приглашая подойти ближе...
Романов шагнул через кусты и пошел к берегу, навстречу теплому свежему воздуху и запаху моря...невидимые шторы пустоты тихо и безвестно сомкнулись у него за спиной не оставив ни следа...
jabbko
Коля уже давно стал Николаем Альбертовичем, но для большинства обывателей, несмотря на самодостаточную солидность, продолжал выглядеть персонифицированным злом. Николай Альбертович жил в сытной внушительной квартире в замоскворечье, с видом на большую татарскую улицу, потолками в четыре метра и огромным балконом. Собственно его заслуги в том не было, просто дедушка был депутатом моссовета.
В тихом дворике, запертом на шлагбаум стояло всегда вымытое и начищенное, не по-московски внушительное купе с кожаным салоном, деревянными вставками, дивиди проигрывателем, четырехлитровым мотором и номерами с тремя шестерками, Николай Альбертович очень любил свою машину, квартиру, и собственно себя самого. Особое самоощущение Николаю Альбертовичу доставлял его особый статус - почти ни где не работающего, ни в чем не нуждающегося, и ни от кого не зависящего человека. Он считал, что дорос таки до такого мощного и независимого состояния благодаря своей особой сноровке, деловому гению, интеллекту и чутью, хотя на самом деле, ему просто пару раз повезло, да и не так уж велико в действительности было его значение в этом мире. Раньше Николай Альбертович был журналистом, рвал жопу, носясь по Москве по заданиям редакции, кормил семью, мучился по врачам с дочерью - хронической астматичкой и ссорился с родителями, друзьями, кредитными отделами банков и работодателями. Потом все как-то изменилось и он остался совершенно один и никому не должен, да еще и в авторитете в определенных кругах.

Николай Альбертович лениво завязал волосы в хвост ворсистой черной резинкой, натянул казаки со вставками якобы из змеиной кожи, поправил кожаный плащ и одел ковбойскую шляпу...выйдя на улицу он неспешно закурил "кэпитан блэк" и завел машину... Моросил дождик, центр освобождался от пробок, августовская тьма мешалась с мутными облаками, накрывая узкие улочки, начали зажигаться тусклые желтые фонари, и их ртутный свет растворялся в сумерках без остатка...Николай Альбертович вынул дорогой металлизированный телефон и начал набирать Ниночке Абрамовне.

Ниночка Абрамовна была живенькой хрупкой брюнеткой "35+", с тонкими яркими чертами бледного лица, веселыми хитренькими глазками и прямыми черными волосами до плеч. Конечно, она бодрилась, не все в ее жизни обстояло достаточно весело, пожалуй даже в последнее время веселого было совсем не много. Ее уехавший в штаты муж уже года два как не слал денег, и даже по слухам сидел в тюрьме с бруклинскими неграми, за какие-то махинации с угнанными машинами, сына выгоняли из автодорожного института, аномальный период безденежья и безработицы никак не собирался кончаться, на старенькой тойоте наелась коробка, а пятиэтажку с ее тесной разваливающейся однушкой никак не собирались сносить. Личная жизнь Ниночки как-то давно не клеилась, связи с безденежными, но духовно богатыми мужчинками ее давно утомили, а ведь так еще хотелось пожить хорошо и счастливо.
Колюня появился в ее мире неожиданно и недавно, с одного совершенно оторванного от реальности форума...он поразил своим почти нордическим типажом, самодостаточностью и даже ответственностью, что в наше время такая редкость, к тому же у него не было жены, зато были деньги, квартира в центре Москвы и невероятно богатый и развитый внутренний мир, да и конечно отменный вкус во всем, особенно в удовольствиях. Да, у Колюни были недостатки, он злился по пустякам, был ленив, эгоистичен и капризен, порой непредсказуем, но в целом, к этому можно было привыкнуть и избегать этих острых углов...

С сыном Ниночки Сережей у Колюни отношения сложились более менее нейтральные, Сережу устраивало что этот стареющий самодовольный ковбой увозил мамашу на ночь из их тесной однушки и она не пилила его за учебу, да и денег ему так или иначе перепадало в последнее время именно от Колюни, других источников доходов у них и небыло.
Вообще Сереже Николай Альбертович не шибко нравился, но был терпим и не мешал, да к тому же он однозначно был лучше предыдущих мамашиных задротов.

Темно-зеленое купе Николая Альбертовича въехало в тесный двор и чинно прошествовав вдоль облупившейся хрущевки, остановилось у последнего подъезда. Ниночка Абрамовна спешно подкрашивалась у помутневшего зеркала в ванной, перед текущим краном на фоне обвалившегося кафеля.
Сережка уехал со своими стритрейсерами, эти бешеные друзья Ниночке не очень нравились, как и постоянное зависание в гаражах и на всяких странных ночных мероприятиях, но сынуля был уже взрослый и бороться с ним она просто устала, пусть в конце концов живет своей жизнью, а она устроит свою...К тому же в этом увлечении была таки особая польза - Сережке захотелось машину, непременно субару или хонду и он даже устроился на вполне неплохую работу, и даже ждал первой немаленькой зарплаты, все таки Ниночка его почти вывела во взрослую жизнь...
Ниночка спустилась и цокая каблуками выбежала из подъезда, Колюня расслабленно курил сигару, поблескивая стеклами дорогостоящих очков...Здравствуй милый... покатаемся...

Серый обожал машину Карена, а Карен часто доверял порулить своему персональному механику и по совместительству одногрупнику, особенно когда сам долбился ягуаром...Единственное, что могло бы вытянуть Серого из дому ночью, когда там нет мамаши, это гонки, за последние полгода он не пропустил ни одной...По легенде им надо было долететь до девятьсот пятого года...В колонках стучал тимберлейк, бестолковые ламеры собирались в пробки перед светофорами и протирали запотевшие стекла, ночь обещала быть интересной и веселой, на сбросах газа бензин хлопками догорал в огромном жерле глушака, синяя стрелка тахометра металась по приборке, стрекотала абс, что-то визжали на заднем сидении девки...

Ниночку клонило в сон, она вкусно накушалась суши-ролов и напилась сливового вина чуть больше нормы, дождливая темнота за влажными стеклами рябила в глазах и засасывала в теплый, усталый сон... Где-то на заднем плане тихо пели "нафинг элс мэттерз", и совсем далеко шумела по мокрому асфальту резина, рокотал мотор и плыли фонари и светофоры. Она устроилась поудобнее на массивном бежевом кресле и положила голову на плечо Колюни, Колюня был велик как гора, безмятежен и сыт, как всегда, он вяло обнимал ее правой рукой изредка стряхивал в чуть приоткрытое окно пепел со своей любимой сигары. Ниночка очень хотела бы, чтобы это продолжалось долго - долго, жаль только что Колюня не сделал ей сегодня никакого серьезного предложения, на которое она надеялась каждый раз, ну да ладно, все ведь так хорошо складывается...

Николай Альбертович в целом правила соблюдал, поэтому выпил не более одной бутылки миллера и ехал не быстрее 90 стабильно в среднем ряду, он конечно, мог бы валить 190, но зачем...После туннеля под площадью гагарина он перестроился правее и чуть прибавил ходу, поняв что на боковом выезде нет гаишников с радаром. Дворники разгребали водянистые капли света на лобовом стекле, дорога была почти пустой, и тут на боковом съезде справа появилось размалеванное наклейками "спарко" японское чудо на девятнадцатидюймовых колесах с огромными спойлерами, чисто умозрительно их траектории могли бы пересечься, особенно если учесть мокрый асфальт, но пока Николай Альбертович соображал насчет притормозить, в последний момент, япошка с легким юзом встала, пропуская его...Дебилы, ракеры, пидарасты..., вяло подумал Альбертович, козлы праворульные...запретить однозначно...Ниночка заворочалась, но не проснулась...

Он продолжал идти во втором ряду, восемь японских колхозно-ксеноновых фар, разбавленных синими лампочками засияли в зеркалах, япошка шла правее его на один ряд и сокращала расстояние...Правые рули...точно...козлы, к обочине жмутся, там же дорога сужается...ну ну...Япошка была уже почти вровень его заднего крыла, Альбертович раздраженно нажал педаль газа, вообще ему пофиг, он уже вырос из возраста, когда с кем-либо гонялся, да и не тягаться этой полуторалитровой табуретке с его четырьмя литрами спокойной гордой мощи...
Впереди справа нарисовался отбойник, мокрый алюминий отчетливо заблестел на фоне размытой темноты дороги...
Ох не успеют дебилы проскочить...надоб может пропустить...а япошка уже борт в борт...
Альбертович собрался отпустить педаль газа...и в этот момент коробка сказала "Кикдаун",... зеленые цифры тахометра взметнулись в верх, ксеноновые пятна заерзали в правом зеркале истеричным юзом и исчезли...В левом зеркале промелькнул раскрашенный смятый борт и стоп-фонари...облако подсвеченного неоном тумана скрыло деформированный силуэт уже где-то у осевой...через какую-то долю секунды мелькнуло одинокое колесо на низкопрофильной резине, скакавшее как мячик...
"...энд нафинг, нафинг элс мэтэрз..."
Мать твою, вот долбо***ы ну надаж й***ты, докатались дебилы...
Ни в кои веки в самодостаточном разуме Николая Альбертовича промчалась волна беспокойства...Ну...ну а я то здесь причем? Дебилы...нарушали...доездились..да...Остановиться что ли? Да не, далеко уже...позвонить в гаи...да ну нафиг, сами разберутся, ничего там страшного не случилось...да пошли они...весь романтический настрой смяли...
Альбертович поднажал на газ, вот и съезд....варшавка, мост, домой....

Ниночка слишком устала, чтобы заметить что настроение у разбудившего ее Альбертовича несколько странноватое, ну он такой, самобытный, чего только не бывает...она машинально выключила мобильник, Колюня бесится, когда он звонит во время секса...

В пустой квартире Нины Абрамовны много раз за ночь звонил телефон...К утру на форумах появились сообщения о крови для переливания, потом страницы пустых реплик с многоточиями...
Телефон в квартире Нины Абрамовны замолчал, кот уныло рылся в лотке, шел дождь, кончалось лето, многое менялось необратимо...
jabbko
За окнами трамвая была вязкая мокрая городская тьма. В черном вечернем месиве из мрачных людей, мокрого асфальта, гудящих автомобилей и потоков холодного воздуха с водяной пылью Лехе совсем не было места, поэтому он устало наблюдал за всем этим моросящим кошмаром из теплого желтого салона трамвайчика с запотевшими стеклами. Он сгорбившись сидел на последнем ряду сидений, вытянув зудящие ноги и отхлебывал из банки алкогольный коктейль. Мокрые волосы слиплись в сосульки, прохладная влага проникла за шиворот, но по телу уже разливался жгучий пофигизм со вкусом виски и колы.
Трамвай звенел и плелся вяло, в салоне сидело несколько пенсионеров и толстая кореянка с ребенком. Леха очень устал, хотя почти ни чего не делал. Он устал не только сегодня, но уже давно и вообще, по жизни. Его унылое лицо уже давно не принимало других выражений, а ссутуленные плечи не выражали иных состояний духа. Через две остановки он должен был покинуть теплый вагон и смешаться с мокрой кишащей темнотой пятничного города.
Капли воды блестели в ворсистом капюшоне толстовки сутулого худого человека с длинными засаленными волосами. Он неспешно шел нахохлившись, периодически поправляя затертую сумку через плече и отхлебывал из железной банки алкогольно-химическую отраву. Ботинки давно промокли, как и низ штанин неновых джинсов, куртка растекалась от плеч темными пятнами. Он привычно прошел под мост, поднялся по влажному тротуару вдоль мокрых криво подстриженных кустов наверх и остановился у ларька купить еще пару банок недорогого пойла. Леха был почти дома. Его родной район из пяти домов не особо манил, но именно сейчас хотелось попасть в какое-то сухое место, где нет людей.
Леха ни сколько устал физически, сколько вымотался душой от своей дуратской работы. И хоть он почти ничего не делал, и никто его не напрягал, но каждые новые сутки явственно сжирали его мозг, ну и ладно, он к этому привык. Леха вернулся в пустую и прохладную подплесневелую квартиру на третьем этаже хрущобы с вонючим подъездом…Он покидал мокрые шмотки на холодную чугунную батарею, заглянул в пустой холодильник, открыл шипящую банку и включил комп.
Леха был единственным ребенком в обычной, совершенно ординарной советской семье и ничем не отличался от тысяч своих сверстников. Он родился и вырос в маленьком тесном райончике, зажатом между железной дорогой и каналом, ходил в школу через дорогу, потом в ПТУ в одной остановке от дома, а потом устроился на работу в пяти остановках. Из трех-четырех друзей с района он не мог назначить кого-либо лучшим, или просто важным. Это не помещалось в его голове, он просто не мог разделять свое время с этими слишком шебутными и чуждыми людьми, склад характера был иной. Также он не сошелся с одноклассниками и одногруппниками, а потом коллегами на работе. Не так чтоб они его раздражали, просто были чужими и примитивными. Он терпел их, стараясь не обижать, четко осознавая необходимость следования условностям этой жизни. Жизнь осточертела ему не сегодня и не вчера, а еще лет в 12.
Он часто уходил на шлюзы, или просто на канал, прямо за дом, и слушал плеер, или играл не гитаре, со временем к этому прибавилась бутылка и пачка сигарет…Это было интереснее чем друзья, подруги и вообще окружающий мир, вне естественных границ его среды обитания…Леха мог бы стать поэтом и музыкантом, он очень тонко чувствовал и умел придавать значение грусти, но так уж получилось, что стал он автослесарем. Со временем Леха купил мотик, потом машину, но соответствующие тусовки показались ему гнилыми и примитивными, и он их чурался, только почитывая форумы. Также он не любил и любителей своей любимой музыки, они раздражали его не менее обывателей и поездки на горбушку за дисками не доставляли никакой радости. Вообще Леха был невеселым по жизни. Его так и звали Призраком. За молчаливую бледность, индифферентность и болезненное спокойствие. А Леха плевал на них всех и жил совей монотонной и все более подогреваемой алкоголем жизнью.
Он смотрел на холодную гладь канала за окном и на свет в окнах домов на той стороне, отхлебывал жгуче-приторный джин из банки и вяло листал новости на одном из сайтов, вслушиваясь в знакомые наизусть слова песни какого-то старого готик-рокера…
Он уже давно и ко всему привык, да и что-то много стало на любимых сайтах сраной молодежи, ну да его уже ничем не удивишь…Леха неспешно и скептично листал страницы, пока на очередной не открылось очень странное лицо с поразительным взглядом. Он уже давно не видел столь осмысленных и пронизывающих насквозь глаз…черная челка, внушительные ресницы и скептическая, еле различимая улыбка «какие ж вы убогие, я вас всех как облупленных знаю»…
Леха остановился…он уже давно ничему не удивлялся, но этот взгляд, эти гладкие блестящие губы, эти волосы…а ведь ему казалось, что уже ничего не трогает его проспиртованную душу….Леха задумался и ткнулся в ник странного существо под фотографией…Он уже давно не интересовался мыслями и мотивациями тех, чьи дневники смотрел, так что смысл своего поступка до конца не понял и сам…Ни в кои веки возник какой-то интерес к чему-то…
Пятница давно перевалила за полночь, дождь усилился, судя по ряби на канале… Леха сидел за компом, не жрамши, в трусах и майке и листал журнал существа по имени Слаанеш, смотрел фотографии, ссылки, картинки и небогатые протестные отзывы об окружающем мире… И Леха офигевал…впервые за годы…он вдург увидел человека, интересного и понятного себе, то есть такого же как он сам… Поражала эстетика и изящество автора, тонкая трогательная чувственность и лаконизм, …красота и полет мысли…Леха отрубился на пятьдесят – какой - то странице, за окном было серое утро субботы.
Утром Леха влез в нет и опять стал читать Слаанеш…Он так и не понял даже какого пола это существо, но красота его голубых глаз и сила его слов пленила его окончательно… Он забил на гараж и поездку за струнами в музторг, он рассматривал фотографии и воспринимал какую-то особо проникновенную атмосферу непосредственности и нетривиальности этого странного и прекрасного существа…
Потом он читал это утром в понедельник и опоздал на работу, впервые за пять лет, потом он десять раз залезал в этот дневник на работе, под разными предлогами, потом он ехал домой, но уже не так вяло как обычно, а почти бегом, и сбросив мокрые ботинки первым делом включал комп, чтобы зайти на дневники…
Порой ему самому казалось, что у него возникла какая-то зависимость от этого необычного создания.
Леха первым делом бросал все и читал, чего нового придумала Слаанеш сегодня, он с упоением смотрел ее фотографии, читал о новых альбомах, вникал в обсуждение новостей и тщательно распробовав, взвешивал ее мысли и соображения… Каждая новая реплика в ее дневнике блистала оригинальностью и актуальностью, каждая мысль поражала своей глубиной.
Немало в жизни Лехи изменилось под действием ее хитроумия и креативности, он скачал гоа-транс, попробовал гашишь и сходил на фетишь-вечеринку, в надежде если не увидеть Слаанеш воочию, то хотя бы проникнуться ее образом мышления, это определенно отвечало его состоянию и потребностям…
Вот и все. Моя миссия завершена. Я устала писать здесь.
Леха перечитал реплику еще раз… Нет комментариев… Нет ну стоп, как же так…что значит устала…*лять… Леха открыл холодильник и достал стакан. Посмотрел еще раз в монитор, и морщась проглотил сто грамм.
Нет ну ты же не можешь вот так поступить со мной?! Как так завершена, с чего это…
Леха забил на пол-дня на все, даже на гараж, перечитывая и так знакомый дневник, ну как же завершена, это же значит… что ее здесь больше не будет… Леха в сотый раз забил то и се в гугл и яндекс и получил сто раз знакомый ответ. Нет ее в сети и все тут.
Леха нервничал, он понимал что огорчаться по поводу какой-то непонятно кого в интернете глупо, да и может это вообще виртуал, но его сердце застряло там, где-то среди сплетающихся щупалец Ктулху на заставке Ее страницы… Леха пошел в гараж, но был рассеян, путался, он вернулся домой и опять залез в нет, и опять протупил вечер в чтении дневника Слаанеш…
Ну ничего не поделаешь…ну может она другой дневник заведет, ну или передумает…Леха читал его еще раз и копировал фотки к себе на комп…
Прошло три недели, дневник Слаанеш не менялся, Леха уже привык к этому, но все равно утром и вечером заглядывал туда. Все эти три недели он толком не мог себя ни к чему приткнуть и думал о разном.
А что если ей написать? Вообще такая мысль Леху давно беспокоила, но после первой неудачи он не мог отважиться…Ему просто не ответили… Ну да…тогда же движок глючил, может она вообще его письмо не получала…ну да, я ей напишу, сейчас же….
Еще три дня Леха перечитывал дневник, чтобы понять, о чем и как стоит написать…и написал «Привет», но ответа не последовало, ни сразу, ни через день, ни через три…
В тот вечер Леха выпил 0.5 зеленой марки и написал многое, тысячи слов, обо всем, …обо всем, что шло из глубины сердца… и уснул лицом на клавиатуре…
Пустую квартиру с отклеившимися выцветшими обоями наполнял рассвет, несло гнилым рыбным запахом с канала, завяли не политые цветы, Лехе никто не отвечал.
Он что-то утратил…
В понедельник утром он завел мотик, перекинул сумку подальше за спину, и одев массивные очки поехал на работу к десяти…Леха думал о том, что если начальства не будет, то ткнется как обычно в нет в бухгалтерии, а вдруг…
Трафик был как обычно голимый, столпотворение в туннеле под каналом, возня на стрелке, автобусы завязшие не в своем ряду, огибание вялых клерков по разделительной…Еще два светофора…скоро…мимо, чуть слева прополз зеленый мини с белой крышей…тонкая ручка на руле, как бы растрепанные, уложенные вычурными прядями волосы, скользкий, слегка нервный взгляд набок…что-то до боли знакомое…Леха автоматически газонул и обогнув армянский гелентваген пристроился минику вслед, слегка по диагонали…эти странные глаза, эти скулы…тонкие поджатые губы…сердце забилось, это же она, Слаанеш, такая же, как на фотках из зимнего парка, даже ногти ее, острые и черные…
Она реальна! Да вот же она, за стеклом, в минике, едет с ним по одной дороге, и даже в одну сторону…Офигеть…Ряд справа тронулся, светофор зажег зеленый…
Слаанеш, я тебя узнал…нет стоп, так нельзя…надо как то деликатнее начать…А не вы ли Слаанеш? Я восхищен вашим дневником, нет, стоп, первая, сцепление, мигающий зеленый…куда?
Леха проскочил перекресток и пристроился минику прямо в зад, на дороге наступило разрежение и поток ускорился, миник поднажал, черные пряди Слаанеш мелькнули в зеркале, а потом в бликующем стекле, она приоткрыла окно чтобы закурить и приняла левее, Леха поддал газку и стал обгонять ее по осевой, пытаясь привлечь внимание…мотик задорно рванулся вперед, поравнявшись с дверью миника… Дорога сужалась и теперь он уже пер по встречке не взирая на две сплошные…
Эй, девушка, Слаанеш я узнал тебя…
Троллейбус на встречке при всем желании не успел бы переставить свою тушу даже на долю миллиметра ближе к обочине.
Даже если бы мог избежать столкновения.
jabbko
Радик Гусейнович кряхтя вылез из своего огромного джипа и стал шарить по карманам за сигаретами, по дороге стелился туман, влажная прохлада искрилась в свете ксеноновых фар, распадаясь на яркие контрастные тени. Радик достал пачку парламента и закурил, поежившись и подняв воротник дорогой кожаной куртки, так напоминавшей его форменный мундир.
Радик был гаишником много лет. От того у него эта животная скрытность, вялый жутковатый снобизм и толстая мясистая шея. Правда, сочетание "он был" тут не очень применимо. Именно это беспокоит его уже долгие годы и приводит на это странное холодное место каждую осень...
[cut]
Вот, кажется, там за брызгами холодного дождя мелькнул силуэт костлявого высокого молодого человека с длинными волосами и заклепками на куртке, нет показалось, просто какие-то тени...

Радик, младший лейтенант по кличке "соловей разбойник", был самым продажным и хитрожопым инспектором на этом участке. Он ездил на бело-синем зубиле, ел бутеры из коробочки, умело оперировал радаром и алкотестором и был запредельно, вселенски жаден и самодоволен.
Радик прогуливался по обочине краснодарской трассы в фуражке нового образца, подобно бдительному гестаповцу над горами концлагерных трупов и надменно положив локоть на калашников помахивал полосатой палочкой...
Рабочая смена подходила к концу, а в кармане еще не набралось и пары сотен долларов… К тому же его смущал потный колхозный напарник, лысый и тупоголовый инспектор Мерешко, Пал Савелиевич, показательный и вероломный сельский дебил, он сильно портил картину доходного бизнеса и создавал вероятность палева, более того, был недальновиден и агрессивен...

Сегодня у Радика стояла задача поднять еще бабок и он решил слить голодного Мерешко в дежурную часть в конце смены и поехать подзаработать на деревенских, поближе к станице, что и реализовал...

Три фуры, шесть частников и один браток дают в сумме шесть тысяч сто двадцать рублей. Радик уже собрался сваливать, так как дождь начал засекать за шиворот дождевика… да и просто надоело...
И вдруг… увидел ползущую в одинокой мгле фару...

Вообще Радик мотоциклистами не интересовался и не любил их, как нищий и проблемный балласт дороги. Но так уж получилось, что именно сегодня и сейчас он таки решил остановить этого одинокого лузера на неполноценном транспорте и попробовать стрясти на последок бабла.
Ну а что – если деревенский, значит за бухлом едет, стало быть, денег есть, а если турист, то точно денег есть…

Радик расположился за кустами и приготовился выпрыгнуть по приближении объекта. Он уже проделывал что-то такое до этого и в успехе мероприятия не сомневался. Он поправил кобуру, выкинул окурок, оглянулся не видно ли с дороги дпсную машину и, когда дождь заискрился потоком в свете фары, шагнул на дорогу, властно подняв полосатый жезл…

То, что произошло дальше уже не укладывалось в его опыт и состояние, он немо и не моргая наблюдал за тем как мотоцикл пошел юзом, слегка занося заднюю часть вправо, почти не теряя скорости, только жгучий и тупой звук трения резины об асфальт и блеск непрерывной пляски капель в свете слепящих фар…
И тупой удар…
Головой об мокрый темный пластик шлема мотоциклиста…

Разум рассыпался феерверком ярких брызг…
Глухой, тупой удар об асфальт…
И сознание тоннами мертвых светлячков осыпалось на мокрую дорогу, обретя немыслимую всеобъемлеммость, как будто его растворили в этой дождливой пустой вселенной…светлячки догорали и гасли, с ними растворялись во тьме последние мысли и эмоции…
Звук скольжения затих, его полностью поглотила тишина дождя…
Сознание каплями ртути растеклось по дороге и затихло…

Воздух пах осенью, антифризом, горелым маслом и кровью, где-то далеко шумело темное море…

Спасатели застали инспектора соловья разбойника с рассеченным лицом, сидящим на корточках над трупом неопознанного мужчины…
Рафик мямлил, смотрел на свои руки, заслоняясь ими от людей, как от яркого света и что-то пытался сказать, но как будто забыл человеческий язык…

Заметки в газетах сообщали о самоотверженном инспекторе, ценой здоровья остановившем опасного преступника, врачи писали в карте «частичная амнезия полученная в результате чмт»…
Рафик шел по городку и здоровался со странными людьми которых он почему-то вспоминал, зная что видит их в первый раз… он сделал много открытий, сопровождавшихся каким-то чуждым но внятным контекстом потусторонних воспоминаний, и уже потом, попав в свой трехэтажный особняк с гаражом, бассейном и пятисотым мерсом, долго смотрел в зеркало и осознавал происшедшее…

После полугодового отсутствия его восстановили на службе, правда как ограниченно-годного на чисто кабинетную работу, потом наградили, потом повысили и вручили именной пистолет, постепенно он свыкся с кругом общения и даже научился рявкать на подчиненных, ну да, он видел, что им это нравится…

Рафик несколько раз запрашивал дело, и даже посмотрел со стороны на родителей покойного гражданина Федра Самуиловича Поспелова, и как оказалось, те продолжали пить и не шипко печалились потерей второго из троих сыновей…

Он даже посетил неухоженную могилу Ф.С.Поспелова на жалком станичном кладбище и в странных ощущениях потрогал холодную и ультимативную своей невозвратностью плиту из дешевого камня с неудачной фотографией шибутного волосатого юноши с дурными впалыми и воспаленными глазами…

Рафик всецело свыкся с ситуацией и принял новый смысл игры, единственное что его беспокоило, а куда подевалась душа гаишника?...
Он год за годом приезжал на это место и пытался понять, что произошло, когда его суть выбило из его тела…

Они оба теперь здесь?
Или душу Рафика похоронили вместе с телом Поспелова и она до сих пор заперта в его черепе с переломанным основанием…
Или она рассеялась в небытие?
Или ее смыло с асфальта тем холодным осенним дождем?
Или ее вообще никогда не было?

Он уже на столько поверил что он и есть полковник «соловей разбойник» что часто сомневался, что когда-то жил в совсем другом теле, совсем другой жизнью…
Или ему это только померещилось…

Рафик сел в джип и поехал назад к городу, как уже много раз… в бар где шлюхи и наркоторговцы всегда рады своей жирной крыше, да и х*** с ними… на секунду фары выхватили в пустоте контрастную тень, очень похожую на гаишника с жезлом в фуражке нового образца…
jabbko
Я здесь всего три часа, но я уже почти все знаю о смерти… хотя у меня нет понятия времени, то есть не было, пока не было в моей жизни вас, людей. Не спрашивайте, как и почему, так сложилось.
Первое о чем вы думаете вспоминая о смерти – А это конец? Есть ли что-то после нее? Да я хорошо знаю людей, не спрашивайте откуда…Нет не конец, есть, но не то что вы думаете.
Когда мы умираем, от нас что-то остается. Я думаю, это не бессмертная душа, не тень и не астральное тело, я их там не видел. Это другое, то что не надо придумывать…
Это обрывки чувств и эмоций, это остатки ощущений и воспоминаний, это недоделанные дела и недописанные слова, это брошенные ЖЖ и неотправленные письма. Это уставшие от слез глаза, которые смотрят в мокрую ночь, это пустая кровать и недопитый кофе в холодной засаленной кружке. Это голодная кошка , свернувшаяся калачиком на уже ненужной нестиранной кофте. Это обещание приехать на пиво или зайти к родителям, позвонить, договорить, вернуть и вспомнить. Это слова и вещи, оставшиеся в ящике стола на работе и ключи болтающиеся в карманах уже не чьей куртки на вешалке, не выпитые таблетки, не потраченные деньги, вещи не вынутые из стиралки и посуда не засунутая в мойку… Важные несказанные мысли и ненаписанные картины, нераспечатанные фотографии и недосмакованные намеки, оставшиеся непонятыми сны и нереализованные надежды…
Ты не подумай, что я знаю это … это просто мои догадки, я не уверен и даже не могу ответить за свои слова ибо не знаю, кто я и даже не уверен, что говорю это.
Что происходит в первые пять минут после неожиданной и насильственной смерти…
Всплеск боли, обиды и бессилия.
Я не знаю, сколько в голове клеток и нервных волокон, запоминающих элементов и нейронов, но в одной точке все это вдруг высвобождается. Я не знаю, материальна ли мысль и чувство, но этот шторм что-то олицетворяет или создает.

Я фантом. Это название я придумал не сам, я вычитал в ваших книжках. Мне кажется, что я возник в результате чьей-то смерти. Чьей – то неожиданной, несвоевременной и несправедливой смерти, но это просто догадка.

Мы идем по улице маленького подмосковного города, злой холодный твердый снег сечет и мечет все вокруг нас. Я не чувствую его, но вижу, как ежится и вжимается в воротник Он. Я даже не знаю кто Он, но ощущаю, что чем-то важным привязан к нему…может я его ангел-хранитель? Но тогда я смог бы защитить его от этого ветра и острого ледяного дождя…Он весь сжался и вяло шагает по мокрому месиву, засунув руки в карманы и уткнувшись подбородком в воротник, его трясет и мутит. Я не могу закрыть его от этого бесконечного потока темноты и холода, мне хочется обнять его и согреть, но все вокруг для меня бестелесно, оно проницаемо и пронизывающе, оно лишено веса, запаха, силы и осязания, не спрашивай как, мне трудно объяснить.

Ему лет двадцать пять – двадцать семь, я называю его Хозяином, хотя он не владеет мною и даже не знает о моем существовании. Возможно, он меня все-таки создал, как то неосознанно, или не знаю, ну есть… все же какой – то смысл в том, что я хожу за ним, живу в его доме, читаю его книжки и смотрю его сны…

Хозяин ежится, смотрит в пустоту и спотыкаясь плетется как будто уже никуда не спеша, он избегает других прохожих и не замечает луж. Этот город тяжело нависает серо-красными мокрыми и пыльными стенами, подпирая чугунное небо, распухшее от сезонной гангрены… Он является как будто продолжением уставшего осеннего кладбища, откуда мы вяло идем вот уже второй час…ох зря он пешком поперся…хотя наблюдать все эти сокрушающиеся лица в зашарпанном пазике тоже мало радости…

Он не чувствует и не видит меня, его всецело отравляют мысли и погода…Мы подошли к леденеющему скверу и по черно - серой дорожке вошли в трехэтажный кирпичный разваливающийся дом… Четыре ступеньки по облупившемуся, темному коридору заполненному вонью гнилого тряпья и водопроводной воды и мы дома.
Понятие дом для меня относительно, ведь я не боюсь ни погоды, ни других людей, я не ем, не пью и не сплю…я даже не чувствую этих стен, это дом Хозяина, его последнее убежище от всего окружающего мира… Здесь тоже конечно жутковато, по вашим меркам … Старые серые обои, подсохшие цветы на сводчатом пыльном окне, горы книг, дисков, холстов с рисунками, музыкальные инструменты, фотоаппараты, мопед с поколотым пластиком и еще куча хлама…

Он сидит, держась за голову руками перед стаканом водки, у открытого ящика стола и плачет. Там тетрадка, какие-то рисунки, карандаши, пакетики со струнами, ноты, аудио кассеты, заколки для волос и пара фоток со следами пальцев на глянце…
Я не могу читать его мысли, но чувствую его эмоции, они сквозят из его взгляда и жестов, из его дыхания и сердцебиения, они пылают яркой черной аурой вокруг его уставшей замороченной головы и сияют сквозь мутные красные глаза. Я могу ощутить его состояние, но никак не могу повлиять. Это такая таска, часами наблюдать, как он сходит с ума и теряться в его поломанных искалеченных эмоциях и ощущениях.

Хочется все-таки понять, что я такое. В зеркале я очень похож на него, ну или на любого из вас, я тоже молод и изящен, хотя, вероятно, у меня нет пола, возраста и прочих, свойственных вам понятий…а еще у меня нет глаз…только узкое белое лицо, длинные волосы, небольшие узкие губы, и пустые черные глазницы…
Возможно, я имею какое-то отношение к существу, с которым Хозяин всегда на фотографиях, к тому, чьи вещи весят на спинке кровати и лежат горами на столе, к тому, кто вероятно тоже раньше жил здесь…и кого мы похоже сегодня хоронили… по крайне мере, первое что я осознал - это похороны под проливным серым снегодождем… не знаю … Я точно не его дух и не его посмертное бытие, я не ангел с крыльями и не бессмертная душа… я небольшое бледное существо с пустыми глазами. Я раб ситуации. Я не родился и не вырос. Я просто возник. Я читал ваши книги и знаю, откуда беретесь вы, и я знаю, что я существенно отличаюсь от вас, я совершенно иной, я возник совершенно иначе.

Это странное существование продолжается… я днями хожу по пыльной темной квартире, читаю книги, слушаю диски, роюсь в непонятных вещах, не так, чтобы я ищу в происходящем некий смысл, просто мне нечем себя занять, все это время отравлено каким то непонятным, назойливым ожиданием и недосказанностью чего то очень важного, хотя что-то я понимаю…

Иногда я так Его жалею. Он сидит, свернувшись калачиком в углу кровати, уткнувшись коленками в подбородок и наклонив голову, смотрит в пустоту… и черное пламя льется из его глаз, и его внутренние голоса воют, вокруг его головы пляшет расплывчатая черная аура, нимб темного огня. Я пытался сесть рядом и прикоснуться к нему губами, гладить по голове, шептать ему что-то на ухо, и черного пламени становилось все больше и он тонул в нем и успокаивался, каждый раз я снимаю его боль и вызываю странный тревожный сон, и каждый раз он, кажется, становится все слабее…

Когда Он спит я выхожу на улицу, сквозь серую облупившуюся штукатурку и облезшие обои, там холод, снег, дождь и ветер, и редкие серо-черные люди плетутся куда-то по лужам и снежной каше… но я никуда не могу уйти вслед за ними, что-то странное и важное удерживает меня в этой полупустой прокуренной комнате с завядшими растениями, пустыми бутылками, горами газетных вырезок, стопками книг и компакт-дисков, среди этих почти ненужных вещей, музыкальных инструментов, нестиранных шмоток и немытой посуды…

Иногда мы куда-то ходим, иногда к его странным друзьям, иногда в магазин, иногда в лес, где развалины и хрустящее морозное одиночество…или по бескрайней заброшенной стройке…в этом разрушенном опустевшем мире я единственное близкое для него существо, но он этого не знает, и я не знаю, как сказать ему…

Как обычно, вечером, он пьет спиртное перед телевизором, спокойно и грустно глядя в никуда, и чем больше этой едкой зеленой массы он проглатывает, тем ярче становилось черное пламя, пляшущее в его глазах… Мне было интересно его состояние, хотелось ощутить тоже самое и я прикоснулся к нему, к его ощущениям…
И в этот момент он отдернул плече и с ужасом посмотрел в мою сторону…на доли секунды он увидел меня… Неужели… Я прикоснулся к нему опять… нет, уже не чувствует… И он заплакал…Это было очень - очень странно, хотя я привык, все в моем недолгом существовании очень-очень странно.
Потом такое тоже повторялось, он пил и курил всякие зелья много раз, и казалось , что они что-то меняют в нем, в его восприятии или не знаю еще в чем, но он меня видел… Да два-три раза точно, он вздыхал и смотрел на меня, как будто в ступоре…а потом плакал, если я к нему прикасался, то он сразу терял это состояние, поэтому он так и не понял, наверное, что такое я… хотя чему удивляться, я и сам не понимаю, что такое я. А иногда он орал на меня «Уйди!», «Оставь меня в покое уже…»…и даже зашвырнул сквозь меня стаканом… Все это так трудно понять, особенно не понимая чего-то самого главного…

А еще я был на том самом месте, где мы встретились первый раз. На том камне, среди рядов камней, было только имя и даты, безмолвные и необратимые, как голые черные деревья вокруг, среди ржавых оград и мусорных куч из выцветших бумажных венков… Там была овальная фотография, такая же потусторонняя и тоскливая, как непрерывный холодный дождь… Молодое, бледное существо с невеселым взглядом, заснятое как будто в тот самый миг, когда уже сделало шаг в пропасть… До этого я думал, что есть некая связь между биологическим возрастом людей и их смертью… но таких же молодых там было не меньше, чем больше я живу среди людей тем хуже их понимаю…

Да я был там, двумя метрами ниже, я чувствовал эти теперь уже бессмысленные и нефункциональные длинные пальцы, изящную шею с раздробленными позвонками внутри, хрупкий безмолвный череп со сломанным основанием, мучительно вывернутые ключицы, треснувшие ребра и пропитавшиеся инеем и холодом длинные белые волосы. Да это была тяжелая и мгновенная травма, перегрузка не совместимая с вашими организмами… И многие другие из них там были такими же, безмолвными, пустыми и холодными, далеко от тех кто о них помнил и не верил, одинокими в этой бесконечной холодной вечности … Я ходил там и думал, что здесь они теперь прибудут всегда, до скончания времен, это гораздо понятнее, чем участь тех из вас, кто еще жив… Вообще ваше существование очень странное, вы рождаетесь и несколько лет носитесь по земле что-то делая, чтобы найти место где дальше будете лежать неподвижно вечно…ох не хотел бы я, чтоб мое существование было таким…

Я пытался понять, стоя там, на краю могилы, существует ли между нами связь, но видел только что-то странное и неосязаемое даже для меня, что-то было свернуто комком в мертвой груди этого существа, намотано на его тонкие ажурные пальцы, касалось его губ и ресниц… Что-то, что принадлежало моему хозяину, как будто какой-то залог или точнее якорь, к которому он был привязан, я до сих пор не могу сказать, что это было.

Ты думаешь все еще, что же я такое? Да я сам не знаю… я не такой как вы, по этому не смогу описать себя точно, то есть я почти такой же, только не материален, меня нельзя выставить за дверь, забыть, потерять, убить, запереть или пригласить на чашечку чая…я только оболочка пустоты, или что-то в таком ключе, не знаю точно, но я не являюсь схожим ни с одним объектом вашей реальной жизни. Ну, в общем, я вероятно нереален, меня не видно, хотя у меня есть тонкое, высокое тело, ноги, руки, волосы, но все какое-то белое, почти прозрачное, вероятно у меня нет мимики, эмоций, подсознания… или я просто себя недооцениваю, не знаю, вам виднее…

Мы качаемся в тошнотворно-желтом вагоне метро, утонув в сплошном фоне механического хаоса. Он маленькое яркое пятно на фоне этой однообразной тяжелой толпы, хотя и одет темнее всех. Я бы хотел огородить его от них, объять теплом и светом, но не могу. Он уныло смотрит сквозь потную духоту в книжку, которую пытается читать уже больше месяца, в его грустных глазах пустота и тот же черный огонь…люди вокруг нас точно так же как он, фонят и излучают этот черный инфернальный свет, только слабее… На лавке прямо под мной сидит старик в старом пыльном пиджаке, с засаленной планкой наград, с грязной холщевой сумкой и каплями пота на лысом любу, иногда он поднимает красные больные глаза переполненные ожиданием и усталостью… и мне кажется, что он меня видит. И я замечаю, он чернее их всех, вены на его шее пульсируют черным, этот черный огонь наполняет и обволакивает его… почему он не такой как другие, что это за черное пламя все-таки, почему оно есть у всех, но у всех разное, может это груз? Совесть? Боль? Не в одной вашей книжке об этом не написано, может вы его не видите, или об этом писать неприлично, как о сексе или посещении туалета… и почему его нет у меня, мои руки холодны, а глаза пусты…
Пока я думал, народу стало поменьше, меня отвлек шум, голоса, …да в вагон вошли странные люди и с чем-то обращаются ко всем остальным… они что-то просят…
Неуютно поежился черный старик, странно и брезгливо уткнулся взглядом в газету потный прыщавый интеллигент в костюме, зашептала что-то на ухо придурковатому ребенку некрасивая толстая женщина с огромной сумкой….
Старуха с бумажной табличкой остановилась и уперлась взглядом в меня… Между нами было метров десять, она что-то залопотала на непонятном языке, я дотронулся до ее потока мыслей и ощутил страх и агрессию… она прижала к себе грязного мальчонку и попятилась назад, выхватила откуда-то странный предмет из лохмотьев, деревяшек и каких-то шкурок и начала махать им в мою сторону… Блин…она меня видит…точно видит, цвет ее пламени сменился с красно-синего на черный и она попятилась к дальним дверям…

После этого случая я замечаю, что он тоже часто стал меня видеть, все чаще и чаще и теперь уже по долгу… Иногда он даже разговаривает со мной, жаль что током не могу ему ответить, да и понять, что он говорит все труднее, пламя его ауры меняется, а сам он все реже бывает адекватен и трезв, чем сильнее я узнаю этот мир, тем сильнее он угасает, и каждый раз когда он меня видит, или когда я его утешаю, он теряет частицу чего-то очень важного… Время натянулось от ожидания так, словно вот-вот лопнет, что-то должно скоро произойти, возможно то, ради чего я здесь…

Вода уже совсем остыла и наполнилась черным. Его поглотил запредельный холод, я прикасаюсь к его лбу и не чувствую больше ничего. Зеркала покрылись морщинами и мутными трещинами, облупившиеся стены начали всасывать свет…
Его синие губы молчат, а широко открытые глаза выражают бесконечный крик. Вот она пустота…

Что-то изменилось вокруг, и во мне, пропала незримая привязка… Да…Я свободен от него… за все время моего существования я впервые напуган, если понятие страха применимо ко мне… И что теперь делать?… Выйти из пустой квартиры и пойти в любую сторону, и что мне там делать, зачем…как все это странно, я так и не понял, зачем я был здесь и с ним, а теперь мне вообще непонятно зачем я есть…все это как-то совсем странно…

Я чувствую краем сознания какое-то движение, и пытаюсь обернуться, … одновременно ощущаю такое странное прикосновение, первый раз в жизни…у меня на плече чья то рука, холодная…

Рядом со мной на краю ванны сидит Он, почти Он. Только белый и прохладный, бестелесный, с такими же длинными волосами и ледяными черными глазами, также смотрит на меня, наклонив голову, такие же тонкие губы, такой же сосредоточенно-вопрошающий взгляд…

Здравствуй, спасибо что дождался… Я чувствую его холодные губы, уже не материально, каким – то незримым наитием… Мы уже не отражаемся в зеркалах и не видим черный свет, мы одинаковые, как в той материальной теплой но никчемной жизни, и ванна блекнет, оставаясь где-то на переферии бытия далеко под нами…гаснет мутная лампочка, рассыпается промокший серый город где-то далеко внизу…я не знаю что будет дальше, наверно что-то другое… что-то более странное, чем смерть…
jabbko
Рабочая неделя спрессовалась в один единый тотальный день, хаотичный бурлящий и перемалывающий. Леня сгорбившись сидел в мутных разводах сигаретного дыма среди недокрашеных загроможденных стеллажей с запчастями и тысячами разнокалиберных железок. Все действо носило некий фанатично-богослужебный характер. В центре полуподвального алтаря располагался компьютер с разверткой потрохов автоматической коробки. Вокруг располагались два зашарпанных телефона, покрытая пылью и сигаретным пеплом магнитола, китайские часы, три немытых кофейных кружки, фотография жирного черного кота, пепельница полная огарков "капитана черныша" и шкурок от фисташек, мультиметр, пустой стакан от доширака и второй такой же, наполненный обгрызенными шариковыми ручками. Полки ломились от запчастей разных калибров, сформированных в многоярусный иконостас, на железном верстаке, как на столе паталогоанатома, лежали горы расчлененных механических чудовищ, ими же полнились ящики от пива и апельсинов, стоявшие под столами. В колонках в полголоса хрипела Патрицией Каас, за немытым решетчатым окном шел дождь. Леня был в этой молельне самым сакральным элементом.

Невысокий, хрупкий, вечный мальчик неопределенного возраста, с худым костлявым лицом, высохшими губами и впалыми красными глазами, выражавшими что-то среднее между молитвенным смирением и нервным истощением, он был королем автоматических коробок передач. Он работал здесь уже лет семь, но ни с кем толком не дружил, и почти ни с кем не общался. Он приходил на работу к десяти и ковырялся до поздней ночи, иногда оставаясь ночевать. Его бледное худое лицо никогда не выражало каких-либо существенных эмоций, он не любил грязную работу, полностью отторгал любую критику, в основном не косячил, почти не пил, не паниковал, не крысятничал, вяло скучал на корпоративах и даже почти не ел...а главное почти не отдыхал...

День определенно подходил к концу, люди вокруг шевелились по вопросу зарплаты и грядущей пьянки, выходных, праздников и прочего общемещанского гимороя, Леня собирал очередную коробку, отвечал на звонки, немного по привычке нервничал, чертыхался и подмечал, что несмотря на три банки энергетиков, очень устал…

В его коморку, попахивая одеколоном и коньяком, вошел супербосс Генадий… опять о своем… босса Леня скрыто презирал, как и большинство коллег, в основном за балабольство, некомпетентность и тупость, но всегда был индифферентно вежлив на грани сладкой дружелюбности…

- Лень, все хватит, бери деньги и иди отдыхать, все,… не обсуждается,… ты бледнее смерти, хватит уже, нельзя столько работать...

- Ген,… слушай,… я, это… там звонить будет… мужик по элантре, я ж обещал...

Леня все еще вяло пытался сопротивляться попытке выгнать его на выходной...

- Я сказал все. Ну чо ты надулся? Чо денег мало? … Все иди давай, выспись, там не знаю,… купи се чо нибудь, девочку сними, погуляй...ну ты сам не за***лся?... Ты ж последний раз отдыхал в сентябре...

- Ну блин…

Леня вышел в прохладный и неосмысленный мир, закрыв за собой массивную кривую дверь бокса и перешагивая через лужи побрел через ряды скособочившихся машин, как - будто сбившихся от холода в кучу...

И чо мне делать? Он как бы выпрыгнул в вакуум, не подразумевающий какой - либо опоры и смысла... Ну **пты, холодно как - то...Леня неспешно шел к метро, ссутулившись и нащупывая по карманам зажигалку…

Он подошел к ларьку и купил две банки ягуара, встал немного в стороне у облупившейся стены из кривых кирпичей с заколоченными оконными проемами, и отхлебнув яда закурил. В метро не тянуло, несмотря на то, что там было светло и тепло, а здесь мокро и холодно. Ягуар разлился по телу химической токсикацией, холод отступил. Напряжение запястий и шеи незаметно рассеялось и еще сильнее захотелось спать. Тонны усталости, и до того нависшие над окраиной разума, теперь заполняли тело и голову.

Блин куда ж податься то... куда угодно только не туда, куда толпы этих пятничных прохожих с предпраздничным настроением... Леня вдруг как то опять вспомнил, как его все это за**ло... Потолокшись у метро, он решил пойти пешком и поплелся в сторону таганской площади…

Мимо плыли желтые окна домов и яркие вывески магазинов и кабаков, в канале плескались их изменчивые отражения, ботинки промокли, и дико заныла левая рука выше запястья, пульсирующая боль из незаметной превратилась в тугую и непробиваемую, как стена. Он который раз шел в темноте мима всех этих обычных людей, которые каждый день съедают его мозг и думал о том, почему не может быть таким как они – спешить домой с работы, тусоваться с подобными себе, завести семью, воспитать детей согласно своим убеждениям и образу жизни, построить дом, посадить дерево... почему у него никогда не возникало таких желаний,… наверное, он наделен чем - то другим, очень важным, он кажется, даже понимает чем, но мысль все время ускользает куда-то в сумеречную часть сознания…

Леня не смог толком засучить узкий рукав куртки, да и темно было, видимо на работе порезался, черт с ним... он свернул в свой вонючий и темный двор, споткнулся о невидимую в темноте яму и пошел к неосвещенному проему подъезда. Изрисованная лестничная клетка, банка окурков и газета на подоконнике, пустые бутылки, лохмотья паутины на батарее, старая коричневая деревянная дверь со вздувшейся и облупившейся краской...

Блин дня три дома не был... Леня стянул грязные ботинки, бросил на тумбочку мокрую куртку и пошел на кухню... Три глотка обожгли гортань и впились в шею изнутри, докатившись до мозга... Леня развязал хвост и расправил мокрые рыжеватые волосы чуть длиннее плеч, стянул толстовку и вынув из кармана мобильник пошел в ванную...

Все здесь его тяготило и ничто не изменилось со времен детства, только что народу в квартире стало поменьше… надо б клапан в сливном бочке поменять,...да еще ванну вымыть... а ну ее нахрен... Леня вяло залез под душ и ощутил смутное, туманно знакомое жжение на левой руке ниже локтя... да там у него было несколько шрамов... как то неудачно они получились, но он про них не часто вспоминал... он отодвинул занавеску и повернулся к зеркалу, один шрам был совсем свежий и кровоточи... Где это я... как так может быть... *лять я по ходу совсем мозги потеряю так...

Леня вылез из ванны, вытерся и включив свет в прихожей стал разглядывать поднятую руку... нефигасебе... порозовевшие края разреза длинной с ладонь в нескольких местах разошлись, оставив спокойные но яркие капли крови... Блин ... что-то было в прошлые выходные, нет, недели три назад... а вот еще один шрам точно свежее других, и вообще они все какие-то странные... разные, с зазубренными краями...ппц какой-то, или мне это по пьяни кажется… Он машинально включил телевизор, поискав глазами фэн, плюнул на это, и отхлебнув еще немного дешевого коньяка провалился в забытие.... Как же меня все за***ло...

Он почувствовал холодные изгибы странных щупалец, двигавшихся под кожей... где это, что такое он, куда пропал голос и почему тело как будто прализовано, как ломит пальцы и глазные яблоки, шрамы разрастаются, поглощая всю левую руку, они тянутся к голове, спускаются вдоль позвоночника, они вибрируют и шепчут... этого не может быть... мне надо проснуться...

Он сидит перед зеркалом, бледно-синий как смерть, в какой-то черной обтягивающей, блестящей как бархат кофте из эластичного материала и красит ногти в черный цвет... как это необычно... да вроде была такая кофта, что-то вспоминается... но только зачем... да что-то такое было... он правда видел у себя коробку с губной помадой и лаками для ногтей... и почему – то, почему-то никогда этому не удивлялся, хотя у него в жизни не было дома женщин, да он вроде даже этим красился... да вроде было дело, какие-то воспоминания есть... а почему он не думал об этом раньше? Забыл? Или это было само собой....

Что-то он вообще много думает... рука сама потянулась за открытой бутылкой мартини, и он почти автоматически выхлебал треть... Мартини... тоже странно....а хотя вроде был в холодильнике... Почему я никогда не замечал что эта лампа такая яркая... глаза начало слепить и весь организм опять как-то незаметно шагнул за порог небытия, как будто кто-то выключил свет... И что-то зашевелилось там внутри левой руки, растекаясь по всему телу и вонзаясь в голову…

На улице уже вечер, похмелья нет, есть только какая-то гибкость и нечеткая слабость... что-то ноет в левой руке... А он ведь ничего... или она... Леня стоял перед зеркалом и смотрел на отражающуюся там девушку с яркой прической, изящно накрашенными глазами, темными губами, в бархатной черной кофте и латексовых штанах...

Да, ничего так выгляжу, симпатично, можно ехать... стоп... неужели это я... я же... нет... этого не может быть... я… я… он попытался вспомнить, мысли были, но они казались какими-то нечеткими и размазанными, он попытался сесть на край ванны но получил какой-то внутренний, мягкий, но настойчивый тычок в затылок... вроде некая невидимая внутренняя сила подтолкнула вперед выбив лишние мысли и ощущения за пределы видимой зоны разума... ну вот...я ...я как бэ Лена...я Лена...он посмотрел еще раз на себя в зеркало, провел по телу руками расправив кофту и вышел за дверь...

Размалеванные бело-черными красками малолетки в коже и латексе толпятся под взглядами мужиковатых охранников на входе, мерзко моросит, такси подвозит ее прямо к дверям, и она молча проходит мима них… не сказав ни слова, за проемом двери ухает бас и пахнет канабисом… Она спускается в кишащий пляшущими людьми зал и тонет в пронизывающих басах, поте, наркотическом дурмане и алкогольных парах…

Да двойной, нет тройной, со льдом… я ничего не слышу, музыка… Да одна… Потанцуем? Ну конечно… Он такой прикольный, длинноволосый, широкоплечий, высокий, инфернальный, с горящими черными глазами и легкой ухмылкой... Как тебя звать? Ромиг? Ты клевый Ромиг… Потанцуем?...Ближе, еще ближе… У тебя есть что-то что нужно мне…

Да в этом есть какой-то скрытый смысл, просто в моем заполненном дурманом мозге он чуть, чуть не помещается, шрамы пульсируют на левой руке и куда-то тянут, они чего-то просят, я не знаю чего… Да, бежим, через ленинский, там к метро короче, я объясню…. Что-то выворачивает меня изнутри, сосет и тянет куда-то… Слушай, я на минутку, как бы сюда, здесь в подворотне, ну ты понимаешь, я сейчас приду, я на минутку…

Ромиг стоит прямо посреди пятна света в подворотне, расслабленно курит, такой красивый, кучерявый и полный жизни, так и хочется всосать его аромат и втянуть в себя его сердце и душу… Он расслабленно курит предвкушая что то… о чем он не имеет ни малейшего представления… Что-то в руке бьется в такт сердцу, пронизывая меня до затылка, такое же хмельное как легкий пар дыхания в темноте, что-то важное лежит у меня в сумке…

Она летит как тьма, извиваясь сквозящей прохладой… Она буря сжатая каким то чуждым разумом до размеров собственного тела… Она приближался к Ромигу быстрыми шагами, четкие и нервные удары каблуков зависли в коридоре подворотни… Воздушная волна отставала от нее, правая рука почти автоматически вытянулась в изящном замахе, пальцы левой не по девчачьи крепко вцепились в воротник куртки Ромига… Озадаченный хмельной взгляд, и мгновенный как удар молнии скользкий холодный рывок...

Ромиг издал какой-то внутренний урчащий звук и скорчился, хватаясь руками за шею, согнулся и задрожал… и глухо упал на спину...он перевернулся и почти в полной тишине встал на карачки, размазывая коленями грязь с опавшими листьями, хватая руками горло и брызгая кровью по мусорным лужам... потом согнулся, опять затрясся и сжавшись в позу эмбриона завалился на бок...

Лена подошла поближе и присела на корточки, будто прислушиваясь к тому как жизнь покидает тело. Она двумя пальцами брезгливо взяла край шарфа Ромига и вытерла об нее нож... Господи зачем я все это делаю...да нож, здоровый, острый, складной, с деревянной ручкой... откуда он... да вроде был... всегда в кармане... почему я никогда не думала...

Тело дернулось еще раз и затихло...***ять это ***дец...как все могло зайти так далеко... я же... я убила его... это правда? Я сошла с ума... или это не я... это какое-то кино... сон... бред... Лена встала и потрогала тело носком сапога... да... оно настоящее... даже в отсветах фонаря за аркой стало видно, как река причудливо перетекающей крови впадает в мусорное море у ржавого бункера...

Лена сложила нож и засунула его в сумку... ***дец зачем я это делаю... как... какой-то невидимый горячий молот опять выбил клубок мыслей за пределы поля игры разума... съ***аться, ловить машину и съ***аться... не испачкалась ли я кстати... блин как все плывет-то, да я совсем пьяная... почему здесь так жарко... почему рукав такой мокрый…

Такси везло Лену по ленинградскому проспекту, монотонные желтые фонари пересекали окна наискосок, тянуло спать... ныла левая рука, кофта прилипала к ней оставляя неприятные ощущения... все, все хорошо... сознание проваливается в глубокий черный колодец... это было не со мной... это сон...

Шрамы зудили и пульсировали, они отчетливо проникали своими нервными окончаниями куда-то в затылок, сковывая запрокинутую голову... ну надо ж такому присниться... почему у меня ногти черные... где-то здесь коньяк недопитый был... блин вставать через два часа... как же мне все это надоело...

Леня держал один телефон между плечом и ухом, копаясь в записной книжке второго...да эпицикл дифференциала, и еще муфта развалилась, да поищи там... пепел с сигареты упал на клавиатуру, мальчик на побегушках молча капался под железной вытяжкой со щеткой и корытцем грязного бензина, где-то за перегородкой орал и кипишил босс... все, все нормально, только некогда... да сейчас перезвоню...

Леня потянулся за банкой кофе и почувствовал боль где-то выше локтя... он засучил рукав, там вроде шрамы старые были... От локтя и до запястья тянулся затертый почерневший кусок пластыря, на котором проступили кое-где расслоившиеся и потемневшие кляксы коричневого цвета... да порезался где-то в выходные... чо там было... бухал что ли... не помню... зазвонил телефон... как же они меня достали... да и черт с ним... да... слушаю... да крышка сервопривода... щаз подождите... второй звонит… как все это надоело...
jabbko
В те далекие дни юности я еще не презирала всех людей и не ненавидела этот мир так спокойно и сильно, как сейчас. Тогда еще моя жизнь не казалась мне такой бессмысленной и жалкой, а будущее таким переполненным тяжелой безысходностью и тупой непреодолимой бесконечной болью... Но я уже чувствовала некую дисгармонию, подобную прохладному ветерку перед бурей. Я по долгу вслушивалась в звон его невидимых струн осенними и зимними вечерами и вдыхала его влажное холодное предчувствие... Уже тогда я почему - то сторонилась людей и родителей, убегая в страну осенних штормов и блеклых красок...

Был тяжелый и вялый, прохладный декабрь. Серо-черное море набегало огромными хаотичными волнами на пристани и волнорезы, захлебывалось грязно-серой пеной и обдавало ледяными брызгами. Полукилометровая полоса бетона, огороженная ржавыми железными перилами, была единственной загадочной дорогой сквозь этот хаос. Там, на самом конце земли, среди этого холодного безудержного грохота, была моя маленькая обитель духа, там где перила обрывались над скользкой бурлящей бездной, в гнетущей одинокой пустоте среди стихий и влажного ветра я проводила часы, слушая музыку в плеере и путешествуя в своих мрачных мыслях, которым так соответствовала эта гнетущая обстановка…

По перилам волнореза, невзирая на ветер и брызги прогуливался человек... Вообще я и до этого видела всяких странных людей, хиппи, сектантов, сатанистов – начало девяностых было богато на помешательство и разнообразно его формами, но это было что-то очень неординарное… Из далека было не совсем понятно, но чем ближе я подходила, тем отчетливее различала, что он действительно стоит на ржавых скользких перилах над бушующим морем, причем не только стоит, но и ходит, совершенно непринужденно, как будто прогуливается по центральной улице…

Это было совершенно дико и завораживающе, он спокойно и неспешно брел над бушующими волнами, как пассажир по пирону вокзала, в ожидании поезда... Его спокойный рассеянный взгляд скользил по линии беснующегося осеннего горизонта и только пляшущие в такт ветру полы длинного черного плаща не укладывались в картину безмятежного привокзального ожидания.

Он подходил все ближе, и что-то незримое напряглось внутри меня, вопреки пространному оцепенению...
Он был во всем черном, худой и изящный, в длинном плаще с капюшоном, из под которого вырывались и плыли по ветру длинные прямые черные волосы…Его лицо было прохладно – бледным, с тонкими линиями губ, носа и бровей, а черные глаза вообще казались пугающе - ледяными…
Он не спеша шел мне на встречу, через брызги разлетающихся волн, невзирая на струи злого порывистого ветра…

Всего лишь на момент он посмотрел мне в глаза и прикоснулся кончиками длинных изящных бледных пальцев к моему лбу и как будто проткнул мой мозг чем-то холодным и неотвратимым. На секунду мне показалось что он просто не напрягаясь зачерпнул пригорошню меня, набрал в ладонь воды из ручья моего сознания, и во мне чего-то убыло, и при этом одновременно, как будто из его пальцев, как из шланга бензозаправки, в меня хлынул холодный и острый чужеродный поток, кристаллизирующий волю и разум и растворяющий мою душу...
Это продолжалось лишь мгновение, после чего я отпрянула и чуть не упала на влажный бетон, а он напротив выпрямился во весь рост и повернулся лицом к скачущим волнам и вихрям брызг…

У меня перехватило дыхание – откуда то из бурлящей пучины, прямо впритык к волнорезу практически за доли секунды, всплыла огромная металлическая конструкция, и так же легко и быстро поднялась в воздух и зависла в пяти – шести метрах над волнами, поравнявшись с человеком в черном… Это было что-то древнее, объемистое, граненое и металлическое, похожее одновременно на подводную лодку и дирижабль… угнетающе тяжелое и массивное, занимающее собой левую половину видимого горизонта и прессующее своей иррациональной материальностью…
Казалось, что оно более реально чем море, брызги и ветер и более сильное чем вся осенняя стихия… Так же беззвучно и быстро, на уровне перил, в этой махине открылся люк или дверь и человек в черном не оглядываясь и не напрягаясь шагнул туда, привычно и расслабленно…как будто сел на поезд…еще через мгновение оно все взмыло вверх и исчезло в низких и однообразных, мчащихся за горы облаках, не оставив никаких следов, кроме моих ярко выжженных эмоций…

Я так и осталась стоять на волнорезе, глядя расфокусированным взглядом в холодный, серый и бессмысленный мир...
Вроде бы ничего и не произошло...
Я и правда думаю, может ничего и не произошло... а может он все - таки был и унесся куда - то по своим делам на незримом небесном экспрессе...
А может это я унеслась... а может он влился в мою голову и вытеснил меня из нее, или, наоборот забрал меня с собой, а то что осталось, просто не помнит сколь более обширным и другим оно было... а может он меня чем-то наделил, или чего-то лишил... или это был обычный наркоман суицыдник, который прыгнул в море, или это и была я, или ничего этого вообще не было...

Спустя годы я практически была уверена, что этого воспоминание было порождено моей детской фантазией, пока однажды не услышала такую же историю от совсем другого, а во многом такого же человека, которого тоже встретила на тонкой дорожке мокрой серой суши посреди зимнего моря...

Хотя услышала это не правильно сказано, скорее почувствовала, потому что очень трудно что - либо услышать в рокоте волн, когда стоишь на парапете над ними, а твой собеседник напуганный четырнадцатилетний мальчик...
jabbko

Иногда случайно в каких-то рассеянных деталях, легких намеках и странных вещах, попавших в мое поле зрения и интереса, я узнаю слабо различимые, но до боли знакомые отблески и блики моей тяжелой и незабываемой юности. Несросшиеся ожидания, покалеченные мечты и несбывшиеся желания... Где-то в дальнем ящике шкафа есть их вместилище, они ютятся на пыльной полке кладовки и в далеких уголках проржавевшего гаража, изредка всплывая на свет невзначай и порождая бурю боли и разруху сознания на многие дни... Это эхо не прожитой жизни, как оборвавшегося счастливого сна, материализовавшись однажды в моем разуме будоражит долгие одинокие холодные вечера.

Пашин отец не любил неформалов и его раздражало, что его сын вместо того, чтобы заниматься математикой бречнит на гитаре, катается на мотоцикле и общается со всякими странными людьми неопределенного пола и антиобщественного вида. Хотя он проявлял абсолютную адекватность, в отличии от например, моих предков...
Я ждала Пашу одним пролетом лестничной клетки ниже, когда родоки были дома он никогда не приглашал к себе...

"Да... я понимаю уже, что ты не изменишься, тебе уже двадцать семь, а не семнадцать, я вижу что для тебя это не мода, и не протест, и не подростковая дурь... я вижу, что ты живешь этим, что это идет у тебя изнутри, и что воспитывать тебя уже поздно... но подумай сам...
Когда тебе будет далеко за тридцать, ты останешься один, все люди, которые тебя окружают либо исчезнут, либо необратимо изменятся... ты будешь одинок и никому не нужен, твои длинные волосы поседеют и поредеют, твои пальцы утратят прежнюю гибкость, а голос глубину, глаза покраснеют, взгляд потупится, ты станешь бледным и сморщенным, твое покрытое шрамами тело начнет рассыпаться от накопившегося годами недосыпа, алкоголизма и выкуренной травы, ты утратишь силы и желание жить вообще, каждый новый день будет твоим бременем, ты утратишь связь с реальным миром и будешь дружить только с виртуальными задротами в своем интернете, ни работа, ни отдых не будут приносить тебе радости, все твои желания и успехи будут никому не нужны и не интересны... ",

Паша что-то возражал по поводу того, что это его собственная жизнь и его личный выбор... Не знаю почему мне запал в мозг этот монолог его бати, хотя он при мне поносил Пашу не раз и не два...возможно потому что в ту самую ночь он помер от инфаркта... Ну и Паша собственно наконец стал действительно свободным человеком, живущим своей жизнью...

Пашу звали "Калифорния" во-первых за любовь ко всему очень американскому и металлически-рок-н-рольному, во-вторых за хоть и дохленький, но американский мотоцикл, а в-третьих за его богатый и часто описываемый им самим в состоянии подпития внутренний мир...
Вообще он был настоящим американцем из начала девяностых - он носил шляпу с полями и коженые штаны с бахромой и рогатый череп с кожеными шнурками на воротнике, да еще огромный газовый револьвер Айсберг... а еще, курнув травы он любил долго и пространно рассуждать о том, как сядет на огромный чоппер, или в розовый кабриолет кадилак и помчит по большому каньону с длинноногой грудастой блондинкой на встречу закату...
Так мы и дружили, катались, пили виски в его комнате увешанный картинками с красотами Малибу, тем же самым Большим каньоном, мостами через Гудзон и отважными людьми на харлеях, взмывавшими колонной в небо.
Паша ездил на очень американском по тем временам джипе и работал в магазине музыкальных инструментов на сущевке, увы но при обилии амбиций и романтических желаний он не был особо трудолюбив или легок на подъем, но и жизнь от него того не требовала...

А потом был кризис и дефолт девяносто восьмого года, тревожные злые люди на улицах, неприветливая прохладная осень, общая непреодолимая идея нависшего безденежья и безысходности... Паша пытался бомбить на своем джипе, пока тот не встал из-за в общем-то копеечной детали, которой просто не было в Москве, потом он стал приходить и занимать денег до "найду работу", при этом целыми днями сидя в сети на форумах и говоря об хорошей жизни в америке, на опыте друзей и знакомых...

Не помню точно, когда у него таки произошел перелом в сознании, но однажды, когда мы сидели у него дома и пили уже не виски, а просто водку с пельменями, он начал всерьез рассказывать про то что он вот вот уедет в штаты: он вспомнил про свою институтскую специальность и даже нашел какую-то калифорнийскую фирму, в которую выслал резюме... Конечно, не все было так просто, всю весну я помогала ему по своим каналам с документами и прочими формальностями, а он паковал вещи и решал вопросы о сдаче квартиры и дачи и пристройстве на временное прибывание своего транспорта, в последнюю ночь мы перетаскивали его многочисленный хлам из сдаваемой квартиры ко мне домой и как обычно везде опаздывали...

Мы приехали в аэропорт под не по-весенне холодными и плотными потоками дождя, Паша был как обычно, очень калифорнийским и балабольным: "Ну ты не скучай, я как долечу - позвоню... вот увидешь - я там как свой, с устроюсь и тя к осени позову в гости... Да и вообще я туда могу теперь всех наших вытащить..."
Он обнял меня оставив где-то в уголке моего разума запах виски и очень американского одеколона и подняв чемодан отправился на встречу светлому будущему. Когда он в своей шляпе с чемоданом удалялся в мутную дождливую даль к терминалу, то очень напоминал Крокодила Данди, не знаю почему запомнила, как будто понимала что вижу его в последний раз...

К тому моменту, когда я только въезжала в Москву сквозь серую сумеречную пробку, все уже было кончено, или или только началось, но я об этом узнала только из вечерних новостей, а поверила только через три дня...

Самолет исчез где-то над атлантикой, милях в десяти от побережья, потом по телевизору долго мусолили вопрос черных ящиков, потом оказалось, что это не те ящики, но так или иначе, как не называй пассажиров - погибшими или пропавшими без вести, их все равно не вернешь...

Наверно, нет смысла описывать что такое потерять друга, и что такое жить дальше, я это делала уже сто раз... со временем горе выцветает, оно становится ровным прямолинейным продолжением обыденности, или вся прочая обыденная жизнь становится плавным продолжением его... я точно не знаю...
Пашка Калифорния превратился в воспоминания и нестареющий образ на трех десятках фотографий, он сузился в моем сознании до оставшихся от него вещей, иногда я радовалась вспоминая о нем, когда находила какую-нибудь его книжку или кассету, иногда взрывалась истерикой, а потом вспоминала и огорчалась еще сильнее...

Со временем я начала вспоминать его последний разговор с отцом и заметила что оно стало сбываться, конечно не для Паши, который уже точно никогда не поседеет и не состарится, а для меня, да он все-токи был прав, но с другой стороны я - не Паша и я не о чем не жалею...а потом прошли еще годы и необратимые изменения бытия...

Однажды в почтовом ящике я нашла открытку, на которой в ясный солнечный день длинноволосый человек в черной коже с индейскими перьями мчался со светловолосой пассажиркой на харлее по бескрайней желто-красной степи на фоне странных угловатых коричневых гор... ни адреса, ни отправителя, только Калифорния...

Возможно я бы выкинула ее как горы рекламок и почтового спама, но поняла, что это письмо мне, что Пашка таки достиг Калифорнии, только другой, незримой...что самолет успешно приземлился там, что выйдя из аэропорта он сел на харлей или в розовый кадилак и помчался навстречу свободе с большегрудой блондинкой в джинсовых шортиках...ну даст Бог, каждый рано или поздно попадет в свою Калифрнию, когда время придет или когда этого действительно очень захочется...
jabbko
Он начал свой путь сквозь этот мир в такое же морозное, суетное и слепое утро почти ровно тридцать лет назад. Сейчас он вынырнул из той же тьмы, что и всегда, в той же квартире, в том же городе, с той же туповатой головной болью, усталыми плечами и замерзшими пальцами ног, в тот же тусклый расплывчатый квадрат света, скованный старыми желтыми занавесками.

Корабль его судьбы изрядно потрепался непрерывным движением по холодному, голодному и беспокойно-пустому морю бытия и прибывал к тридцатилетнему рубежу кругосветки больным, слабым и замороченным. Он уже давно и незаметно стал ощущать себя полу - инвалидом – полу - мучеником некой несуществующей миссии или идеи, единственным носителем которой к данному моменту остался он сам...

Беда была только в том что никакой идеи собственно не было, по крайней мере такой, ради которой бы стоило мучиться и бороться. Просто так складывалась жизнь. Многие люди перенесли многое с дури или от большого ума, но не было и того, Юра был очень средненьким по всем показателям, и жил как - то по - среднему. Тихо, не грустно и не весело, не шипко спокойно и не нервно, без "на грани" и "на искасок", без "поперек" и "посвоему", и не смотря на то, что такая модель бытия должна была бы избавить от лишних проблем, он наоборот незаметно и неумолимо обретал их все больше и больше...



Очень хотелось залезть под теплое одеяло и полежать еще чуть – чуть, но понимание того, что иначе все получится как вчера - то есть ничего не получится и никуда не успеть, гнало вперед… В старую ванную, вонявшую тряпьем и ржавчиной, с ледяным кафелем и текущим сливным бачком, на холодную кухню, к гудящей газовой колонке и загробно - синим огонькам плиты, к обгоревшему чайнику, телевизору с бегающей картинкой на двух каналах, переполненной пепельнице и горе немытой посуды...

Год за годом все это было уютно - одинаковым. Точнее даже не уютно, а предсказуемо, пусть и не очень комфортно.



Юра уже давно ничем толком не занимался кроме работы, работа была ненапряжной, надо было ездить по одним и тем же точкам города три дня в неделю и проверять работу роатеров, хабов и прочей сетевой техники, иногда это занимало сутки, иногда час от силы, остальное время уходило просто на тупление дома, либо на бомбежку по городу, под настроение, и по финансовой необходимости. Он запредельно устал, сил не на что давно не было, он сидел, греясь об большую кружку с горьким дешевым кофе, смотрел в рябящий телик и ощущал запредельную, неподъемную слабость... - Ну вот, только встал, а уже устал...



Утро началось с пробок, тысячи еще не оттаявших машин ползли по рязанке к центру. Казалось, что они выдыхали яд и отравляли им хрустящий воздух. Юра плелся ерзая по колее в этом надышавшемся токсином трафике и думал о моменте, когда он с баклажкой очаковского придет домой, включит телик, залезет в нет, скинет промокшие ботинки и жмущие в поясе джинсы и развалится в кресле, которое со скрипом обнимет больную спину, нальет пивка, откроет какой-нибудь нечитанный журнал про машины, мотики, компьютерные игры и хард - рок и полакомится вкусным теплым дошираком...



Все сложилось бы примерно так, если бы на выезде из очередного тесного, нечищеного двора, и так трудно преодолимого для заднеприводной машины с автоматической коробкой, на лысой резине с заиндевевшими стеклами ему не преградил бы дорогу свеженький купе пежо красно-коричневого цвета с открытым капотом... "Ну *б же твою мать", подумал Юра, с трудом вылезая наружу и вяло застегивая обшарпанный пуховик...



У машины топталась девочка лет тридцати пяти, в короткой шубке, ярком шарфике, джинсиках и неуместных в этом месиве сапогах на каблуках, она явно нервничала и была на грани, глаза слезились от мороза, она пыталась прикрыть шарфом светлые мелированные волосы и согреть ручки дыханием...



- Ой, помогите мне пожалуйста... она встала... и вот...

- Блин... ща... подумаем... а чо с ней?...

Юра понял что помочь таки придется, иначе отсюда не уехать... оттолкнуть пыжа что ли... вокруг такое месиво...

- А чо случилось то?..

- Вот... не заводится... девочка топталась с ноги на ногу, и протягивала ему ключи и пятисотрублевку...



Вот дурра, ...подумал Юра... аккумулятор действительно сел, поворот ключа не вызвал никаких изменений... Юра прикинул, что автомат с троса не заведешь и понял что придется толкать... После получаса работы руками и плечом машину удалось таки выкатить на улицу, Юра фатально промок и измазался... девочка крутилась вокруг, пытаясь чем-то помочь... Юру это немного забавляло...



- А как вас зовут?

- Э... типа ...Юрий... ну ...то есть ...Юра...

- Ольга... Юр... а можно мне вас как то попросить... оттащить меня до дома, здесь не далеко, Фрунзенская... я заплачу... нормально... тысяча?...

Юра подумал что лучше б дура эвакуатор вызвала, он так неврубенно устал... но... хотя... деньги... тысяча... тросс есть...

- Ну да... ладно... а вы на буксире когда - нибудь ездили?...



Самым сложным оказалось затолкать пыжик в его норку, разъезженную замерзшую площадку, загороженную тросом на замке, между ракушкой и чугунным забором.. Плече уже болело со всей дури, и даже пуховик не спасал, каждый контакт со стойкой вызывал массу мерзких ощущений... Олечка бегала вокруг и активно мешала, один раз подскользнувшись и чуть не попав ножкой под задние колеса. От мороза ее глаза слезились, и потекшая тушь на замерзшем бледном лице сделала ее похожей на грустного арлекино... Юрик бы погнал ее греться в свою колымагу, но ему было стыдно за бардак и запах тухлых ковриков...

Наконец Юра затолкал погибшего пыжа на его историческое место, стянул пропитанные ледяной влагой тряпичные перчатки и закурил, уставившись на ладный свежеотштукатуренный домик, сиявший уютным светом своих евроокон... Да... а у некоторых жизнь удалась... Олечка, суетившаяся за машиной, оживилась:



-Юра, а я вас так не могу отпустить, ну посмотрите, вы весь мокрый, ...а давайте ... заходите погреться...

Юра завис, он в принципе, был готов к такому предложению, и уже априори не знал, как поступить, потому что симпатичная дамочка ему уже немного поднадоела, а еще хотелось домой пожрать... ну с другой стороны, дамочка была уж очень симпатичной и какой - то беззащитной, не приспособленной к современным реалиям жизни...



Юра вяло согласился... О чем, кстати, почти сразу пожалел, как только вошел в подъезд, сияющий зеркалами,… Бычья морда охранника в будке, роскошная елка в холе и легкий запах хлорки и какого-то ядреного цветочного ароматизатора в лифте вызвали стойкое ощущение, что он здесь немного лишний, какое-то все это было слишком великолепное и чужое, как витрины дорогих магазинов на охотном ряду, куда можно смотреть отхлебывая промерзшее пиво, но нельзя заходить. Юре было очень неловко за мокрые расплывчатые следы, которые оставались от него на бархатисто-зеленых ковровых дорожках, и вообще за комплексное несоответствие... В лифте он упорно смотрел в пол, на кристаллизацию солей на своих потрескавшихся бутсах, а когда один раз поднял глаза, наткнулся на взгляд Ольги, похожей на улыбающегося грустного клоуна и очень смутился... Потом они вышли на четвертом этаже и он еще более смутился своего стремного вида в огромном зеркале, среди сияющих настенных ламп, эти странные бежевые, пахнущие фиалками интерьеры как будто распластали его под микроскопом и пристально изучают... Наконец они вошли в квартиру, и огромная дверь из красного дерева с золотыми замками отрезала путь к бегству...



- Может я там ботинки сниму...вы меня..извините...да куртку можно куда-нибудь...а то грязная... Юра в смущении поправлял резинку на косичке, что было бессмысленно, она совсем ослабла и волосы разбегались и нелепо зависали торчащими из-за ушей, потом он стал пытаться что-то сделать со своей рубашкой, у которой уже давно не хватало половины пуговиц, особенно на манжетах, и задумался на сколько мерзко сейчас воняют его мокрые ботинки и носки, и на сколько сильно шелушится кожа на небритой морде...эх жаль одеколон неделю уже назад кончился...как же это все нелепо...



Ольга предлагала бархатистые тапочки, правда его размера не нашлось, и что-то рассказывала про туалет и ванную... Юра скомкано раскланивался благодарностями и поспешил укрыться в сан-узле, чтобы хоть как то привести себя в порядок и понять, что делать с ситуацией... Причесавшись, умывшись и засучив незастегивающиеся, рукава он снял мокрые носки и повесил их под раковиной, на горячую трубу, подумав попутно - не оскорбит ли это хозяйку... затем передумал и скомкав убрал в карман... Единственный дискомфорт доставляли промокшие до колен джинсы, ну и собственно ситуация в которой он оказался... все это было как то слишком хорошо и благостно...



Юра сидел за столом и жрал халявные печенюшки, запивая очень вкусным кофе из огромной кружки... Он рассматривал огромную шикарную кухню, примерно соответствующую размерами его квартире целиком, щурился от яркого насыщенного света десятков лампочек на потолке, на стенах и в недрах хрустальных шкафов и вдыхал приятный но чуждый ванильно - карамельный аромат с легким привкусом роз, стоявших в огромной вазе на столе. Юра в пол-уха слушал Олю, щебетавшую что-то о своей учебе в Вене, о работе в посольствах и представительствах, о ее именитых предках, чьи фото висели на стенах, о менеджменте, о мировой экономике и еще чем-то мало понятном и не шибко интересном, Ольга очень соответствовала этому интерьеру, ее лохматый халатик и симпатично свеженакрашеная мордочка с тонкими черными бровями, маленьким носиком и бледными губами очень хорошо сочеталась с ажурными фарфоровым чашечкам и полупрозрачной кухонной утварью, как по цветовой гамме, так и по изящности линий. Конечно, она не идеальна, и морщинки уже заметны местами, и глазки не такие веселые, как у девочек соплячек, и вообще какая - то она грустно - бледноватая, но по сравнению с теми женщинами, с которыми Юра общался до ого, а последний раз это было очень давно, она просто богиня... На фоне всего этого великолепия Юру волновали два вопроса - как бы что - нибудь не испортить и как бы отсюда побыстрее слить... Странный такой день рождения в этот раз получается…



- Юр а знаете мне вас Бог послал, я просто не знаю что бы я без вас делала... Сигару не хотите?...

Ольга временами теряла нить повествования, а тишина Юру смущала еще более, и он что-нибудь нейтральное пытался ляпнуть...

- А знаете у вас здесь...какбэ...очень уютно... а это Жуков на фото?..

- Нет это мой папа, генералом был...

- А...круто...а...это у вас какбэ гостиная...у вас наверно много гостей бывает?

- Да ты не поверишь... лет пять никого не было...

- А это тоже ваш родственник?

- Да, это дедушка, папин отец, это академия наук, ему премию вручают, сталинскую по-моему...

- У вас вероятно много выдающихся родственников...

- Да уже нет, умерли все, я одна осталась... Ольга закурила...

Юра задумался... он стеснялся сказать что его отец был алкоголиком и вечным лейтенантом внутренних войск, а мать просто алкоголичкой, и не смотря на театрально-культурное происхождение спилась после смерти отца...

Блин о чем же с ней говорить...то...Юра вроде бы был образованным и культурным человеком, но так давно не общался с людьми вообще, и с культурными в частности, что впал в прострацию...

Из нелепой ситуации Ольга спасла его сама, заметив что под расстегнутой рубашкой у него выцветшая серая майка Дип Перпл...



- Юра вы наверное музыку любите?

- Ну да...типа того...

- А знаете, я тоже хороший рок люблю...еще блюз, кантри,... а давайте я что-нибудь поставлю... пойдемте в комнату, мне здесь вообще не очень нравится, пойдемте в гостиную...

Вот так то это, оказывается, была еще не гостиная... Юра взял чашку и стараясь ничего не задеть пошел за Ольгой в огромный зал...



- Юр, вы Коэна любите?...

- Да... Манхэттан... ага... слышал... Юра нелепо стоял посреди зала, пока Ольга не увлекла его на диванчик с горой подушек, стоявший посреди комнаты перед стеклянным столиком, на нижнем этаже которого жила шеренга малознакомых бутылок и несколько бокалов...

- А давайте выпьем? Юр вы что пьете?

Юра задумался, что надо б еще домой ехать...а ведь он так устал... и ноги все еще ледяные... а ну почему бы и нет...

- А что есть?...

- Виски, водка, мартини, ром...

Юра никогда не пробовал ром, кроме того что продается в баночках с колой...

- Да ром...

- Чистый? Лед? Мохито?

Юра читал про мохито у Флеминга но смысла этого слова не знал...

-Ага, мохито, ну хоть попробую что это такое...



Сначала питье не работало, хотя изрядная крепкость дозы чувствовалась... Юра пытался отвечать на какие - то вопросы сидящей совсем рядом Ольги... а потом его начало срубать... он стал прикидывать, что пора бы двинуть... но диван был такой мягкий... а сил совсем не было... в какой то момент между фрагментами небытия он почувствовал что Ольга совсем рядом, гладит его волосы, он чувствовал этот карамельно - приторный аромат и проваливался запрокинутой головой в бездну легких и странных ощущений...в комнате было уже совсем темно...



Юра проснулся как то неожиданно...Он лежал в той же комнате накрытый пледом, рядом лежала Ольга, на столе стояли пустые стаканы, в проеме ведущем на кухню горел свет... Юра встал и тихонько вышел из комнаты по светлой дорожке блестящего паркета... Он минуту поколебался, усталость и сонливость не прошли, он понял что чувствует себя очень неуютно в этом блеске великолепия, в чужой квартире с этой почти незнакомой дамой... а ну его от греха подальше... домой... отдыхать...

Не возясь с носками Юра натянул еще не высохшие ботинки... схватил мокрый пуховик и тихо вышел за дверь...черт ее знает как она запирается... ну здесь вряд ли посторонние ходят... Под пристальным набыченым взглядом охранника он вышел из дома, сел в уже промерзшую машину, завел ее с третьего раза и, болезненно хватаясь за ледяной руль, поперся домой... Надо было хотя бы пятьсот рублей взять.. блин...



Юра сидел в своем кресле, в своей привычно пахнущей старым деревом, макулатурой и ржавой водой квартире, пил водянистое и неприятно - забористое, попахивающее чем - то водочным пиво, и никак не мог расслабиться и вникнуть в любимый интернет – форум… Его не оставляло впечатление, что он продолбал что-то важное, какой - то последний шанс, что - то проспустил или потерял в этом непредсказуемом мире... Да странненькая такая днюха получилась…

С другой стороны, такое ощущение уже бывало, проверено что оно хорошо лечится крепким пивом, интернет троллиногом, любимым гаражом и красивыми журналами... хотя какая - то горечь и слабость все - таки иногда остается… на долгие годы...
jabbko
Когда я учился в институте мне втирали в мозг многое про элементарные частицы и микромир, не видимый человеческому глазу и даже приборам, и изучаемый косвенно, по результатам деятельности этих самых частиц... Я уже не помню о чем это было, все стерлось под весом времени, помню только, что эти частицы никто никогда не видел, а судили о них по светящемуся следу, который они оставляли в камере с какой-то жижей...

Так вот, это не про вас, и наверное, не про меня. После вас не останется никаких следов, даже в отличии от этих жалких частиц. В горько-сером месиве ваших городов все поглотит неразборчивый белый шум. Подобно тому, как нельзя восстановить надпись на бумаге, жирно замалеванную гелевой ручкой...

Никто не сможет и не захочет вспомнить и увидеть последствия вашей жизни, потому что их тысячи и все они одинаковые. Вы сотрете друг друга и все вокруг превратив в равномерную бессмысленную размазню... вы сойдете с ума в прямолинейно-тоталитарных офисах и тесных съемных квартирах и от вас ничего не останется, ни дел, ни потомков, ни воспоминаний...
А то, что останется, потонет в каше таких же незначительных и неважных дел, и никто не отличит ваш след от миллионов таких же, это будет просто незачем...

Свою дальнейшую успешную карьеру я, вероятно перечеркнул в первый же рабочий день, когда отказался постричься за прибавку ста долларов к зарплате...
С тех пор прошло несколько лет, но я так и остался самым маленьким человеком этого мира, по коридору до конца, налево...
Какое то время я не особо печалился этому, но около года назад за моей спиной по диагонали разместили лидера офисных андройдов, он был не доволен, что теперь прибывает в одной, не смой лучшей комнате, да еще с неудачником, которому разрешается пользоваться в рабочее время паяльником и электрогайковертом и иногда ходить в черных майках с черепами... В это время в мире разразился очередной акт массового стирания и перемешивания всего со всем, упали премии, кончилось лето, кофейный автомат в коридоре умер, куда - то пропал пульт от кондиционера.
Я ощущал этот унылый сезон всем своим телом и духом, как будто все двадцать два этажа нефтегазовой мощи, с ксероксами, серверами и офисными андройдами легли мне на плечи своим всеподавляющим безликим грузом. Иногда я почти ощущал злобный поток нулей и единиц в гроздьях кабелей вокруг себя и чувствовал, как цифровая тьма перетекает из бесконечности в бесконечность сквозь мозги озабоченных и замороченных людей вокруг меня...

Противоядие к этому виртуальному холокосту я также нашел практически в первый рабочий день... Выйдя из подъезда нефтегазового зикурата и перейдя через трамвайные рельсы я остановился у ларька, купить банку пойла, и залип под навесом, думая чем бы занять свой измученный дух... Бабье лето было на излете, зонт остался дома, и шагать в водянистую дымку, глотающую все цвета кроме серого, было как то неуютно и ленно... Я так и толокся минут пятнадцать, пока не заметил указатель "кладбище" на одном из столбов. Так как дома меня тоже ничего не ждало, я затарился еще двумя банками пойла и накинув капюшон вяло пошел по указателю...

За чугунными воротами людей совсем не было, среди рыже-желтого ландшафта в обе стороны протирались ряды высоких и гордых черно-серых надгробий позапрошлого века... я шел по узкому ряду среди них и не мог избавиться от ощущения, что они все обернулись ко мне лицом, как будто окружили и смотрят в упор с каким - то интересом и легким упреком... дорога пошла с горки, мокрый старый кирпич сменился похрустывающим щебнем, могучие старые камни уступили место простеньким однотипным изваяниям, как будто согнувшимся в поклоне, ага могилы менеджеров...
Это была более свежая часть кладбища и я почему - то почувствовал себя уютнее, с камней на меня смотрели уже не темные гиганты духа и веские старо-славянские надписи загробного алфавита, а простые дядьки и тетки из моего детства, такие с какими я каждый день встречаюсь на улице...
К тому же впереди открылся замысловатый спуск холма к реке и автострада... из-за высоких деревьев здесь не так сильно моросило, а на могилах вместо парадно-торжественного мрамора появились скамеечки и столики, на одном из которых я и просидел до глубокой темноты...

С тех пор я приходил сюда почти после каждого офисного дня, особенно если удавалось убежать с работы пораньше, и чинил мозг алкогольными коктейлями, книжками и музыкой в наушниках...

Этот год был таким же как все прочие, до него, легкая дождевая дымка укрывала горы упавших желто-красных листьев, от города остался только гул, многократно преломленный влажными серыми плитами, я шел по тропинке я своему обычному месту над склоном, вдыхая прелый кленовый воздух и глотая холодный джин-тоник, когда заметил фигуру на одном из бетонных парапетов... вообще я и до того встречал здесь людей, но все они были совершенно банальны и не соответствовали этому месту, были здесь какими-то чужими и слишком обыденными, а в этом силуэте был что-то очень гармонировавшее с темными каменными причалами последнего пути и влажным туманом...

Когда я подошел ближе, то увидел, что это женщина с длинными волосами в странном костюме, похожем на что-то среднее между рясой и плащом с капюшоном... Она неподвижно стояла у земляного холма с номерком, без памятника, и смотрела вниз, за склон, туда где мелькала огнями заполненная перманентной пробкой автострада... Тоже в общем обычная женщина лет тридцати, просто немного странно одетая...

- Вы случаем не призрак? - не то чтоб я иронизировал, просто не знал с чего начать разговор, да и надо ли...
- Сам как думаешь...
- А что вы тут делаете в такой поздний час?
- Гуляю, вероятно, как и вы...
- Вы вероятно гот или ведьма...джин-тоник будете?
- Может быть...

Мы присели на тот самый бетонный парапет и трепались, пока не кончилось спиртное...

- У вас какой-то вид измученный, как мне кажется... - она действительно была немного бледной, или мне так казалось в сумерках...
- Да у тебя тоже...
- Честно говоря очень устал... вроде ничего не делал... но сил все меньше и меньше... жизнь такая - я опять подумал о съемной квартире и недоделанных офисных делах на неделю вперед... - Просто прихожу сюда отдыхать ... Больше некуда ...
- Угу, тоже что-то типа того... А почему ты спросили про призрака?...
- Ну...вы какая то темная... одна...на кладбище...
- Ты тоже...
- Да в общем так...
- Ты знаешь сказку о местном призраке?...
- Честно говоря нет, я не местный... хотя живу тут уже лет пять... и в чем там прикол... - не так, чтоб мне правда было интересно, просто нахлынувшие мысли о неотвратимой работе отравили момент и хотелось от них отвлечься...
- Ну в общем... здесь вроде как есть призрак... вроде бы самоубийцы... тот кто его увидит сам станет невидимым...
- То есть исчезнет? Вурдолаки похерят или сотона утащит в ад?
- Нет... просто станет невидимым для остальных людей...
- Хорошая тема, годная, я б согласился...
- Знаешь...я его кажется видела... призрака...
- Ну я то тебя вижу, значит все не так уж плохо...
- Ладно я пойду, может еще увидимся...
Я не попробовал как - то пойти за ней... странно все это... ну да и ладно, еще одну баночку и домой... завтра вставать рано...

Холодало, дожди и туманы сменялись первым чахлым снегом, оранжевые краски померкли... но я ее больше не встречал... Стало даже как - то грустно и обидно, что я продолбал какую то новую связь или возможность, совершенно не такую как вся прочая жизнь...

Может правда призрака встретила и стала невидимой?...

Прошла зима и наступила весна... такая же серая и непреклонно грустная как все прочие до того... Андройды сурово ели мой мозг, я устал лебезить перед старшими и нещадно банить изысканно бездельничающих младших, мой мозг бунтовал против этой цифровой заразы, каждый день я ждал чтобы он скорее кончился, чтобы все все это кончилось... чтоб все они исчезли из моей жизни, растворились в этом фоновом бурлении размытого пространства, со всеми своими интранетами, социальными сетями, корпоративными порядками и командным духом...

Я шел поеживаясь под легким снего-дождем, вороша в сумерках ноябрьские воспоминания, пока не наткнулся на тот самый парапет...
На месте кучи земли с номером стоял памятник, с прямоугольника цвета венозной крови на меня смотрело лицо той самой женщины в черном, сквозь контрастные дождливые подтеки, отчетливо и недвусмысленно, в рамке из переплетенных по - кельтски вьюнов...

И я стал невидимым... возможно уже давно... На секунду мне показалось, что надгробия опять как будто окружили меня, создав какой-то незримый барьер, разделив пространство на сферу моего духа и все остальное...

Я вернулся в офис и забрал свои вещи, и никто не сказал мне ни слова, я выбросил в мусорку галстук и мобильник и последний раз зашел в квартиру чтобы оставить ключи на столе, и никто даже не обернулся в мою сторону, я шел через пропитанный влагой город, погружающийся во тьму, туда где все это кончится, и никто не видел меня, а я больше не видел их...

jabbko
Ольга дрейфовала по небытию, рассеяно глядя в выцветший плакат на стене напротив. Жизнь такая острая, как бритва... и такая безвыходная... Еще предстоит считать и заполнять, суммировать и натягивать на бюджет, еще долго... А так хочется убежать, расплакаться, напиться, и причем так, чтоб завтра с утра не было всего этого, такого же как сегодня и вчера.

Надо прерваться, она же только и делает, что вкалывает, пьет, спит и опять вкалывает, надо выйти покурить... нельзя так часто курить... а как тогда отсюда выйти... где косметичка... Она такая вымотанная... да... монитор опять прошелся теркой по глазам, отечные веки, синяки, сухие губы... мажь не мажь - ничего не замажешь... Как- то все это неромантично... до конца рабочего дня два часа... какое же время клейкое и вязкое, она же сегодня пришла только к двенадцати, а значит не два, а пять... Можно конечно забить и пойти домой, пить шери, курить и играть с кошкой, сидеть на диванчике под пледом, заварить мате... А отчетность, а налоги? На завтра... нет надо все таки хоть иногда хоть что-то делать...

Ольга спустилась в цех... среди гор хлама, инструментов и полуразобранных мотоциклов капался только один из молодых, в кепке и клетчатой рубашки, захватанный черно - маслянистыми руками, в неказистых очках и с противными прыщами на морде, воняло бензином, что-то мыл или пролил значит... Она шла к воротам вдоль ряда клиентских мотоциклов, перешагивая через шланги и провода, одновременно пытаясь закурить, пока не обратила внимания на битую хонду с гнутой вилкой в конце ряда...

- Дим!...а чо хонда без заказнаряда?!
- Э... - молодой тупил и моргал сквозь засаленные очки..- Ольгавитальна, эт Самойлов привез сиодня на запчасти скупил на авторе...
- А... а на ней кстати зеркало правое целое... оно нужно комунть?
- Э... янезнаю... над Самойлова спросить... он за жрачкой пошел...
- Скрутишь мне?
- Не ... ой ... я не могу... я не ел еще... я вообще занят... клиент придет скоро... - молодой замельтешил и начал ходить от верстака к верстаку как будто судорожно что-то ищет...
- Понятно...работай...

Вот ведь козел ленивый - подумала Ольга и высунулась наружу... погода вообще не ездовая... говеный сезон... дождь... грязь вся эта... на сервисе.. завал... а еще хочу есть и спать ... а нельзя ... домой хочу ... да и там делать нечего ... как же все так далеко зашло ... и даже сигареты теперь говеные...

Время было под полночь... уже и спать не катит, и домой не к спеху, и кофе кончился... в цеху было зябко... Ольга включила свет и начала искать подходящий шестигранник, чтобы скрутить зеркало. У нее был точно такой же мотоцикл, и она его неудачно уронила с подножки пару недель назад, так что халявное зеркальце пришлось бы очень кстати. Резкие сквозняки гоняли по цеху бензиновый запах, перекрывающий вонь плесени и старых тряпок, неоновые лампы истошно гудели... Более - менее подходящий ключ нашелся, и Ольга стала пытаться отвернуть крепеж зеркала... Она провозилась минуты три и вдруг почувствовала какое - то странное присутствие где - то за спиной. Что-то мелькнуло в зеркале. На долю секунды в стеклянном овале отразился мужчина лет тридцати в кожаной куртке... Ольга обернулась, но за спиной никого не было... В принципе, появление чужих в столь поздний час не было чем-то необычным - друзья Самойлова - хозяина лавочки, иногда заходили, равно как и постоянные клиенты... но в цеху было пусто...

Вот так то... переработала... вот так крыша и едет... нах... домой пора... Ольга пошла наверх забрать куртку и шлем и прикинула, каково будет под дождем ехать в такой легкой одежке... Нет, все, я завтра выходная, ну их всех к черту... она намалевала маркером записку босу, допила кофе и пошла вниз... Сразу же, еще на лестнице, стало не по себе... на хонде сидел бородатый длинноволосый мужчина в кожаной одежде и пространно смотрел в ее сторону... Ну что еще за хрень... тот самый, что был в зеркале... он еще и прятался... вот везет сегодня... Ольга нащупала в кармане баллончик...

- Эй... мы закрыты, никого нет...
- А... да... я понимаю... вы извините, я просто вас... увидел, то есть... вы меня увидели... это мой мот был...
- Какая... - в этот момент Ольга утратила дар речи... мужчина исчез... бесшумно, беззвучно, как - то резко выцвел и пропал, стал прозрачным...

Б*ть я с ума сошла... все... вот так вот... ппц... Ольга села на ступеньки и закурила, обхватив голову руками...
Нах... нах нах нах... домой... выпить и спать...она подошла к мотику и еще раз убедилась, что никого нет... какой ужас... может это белка... дед ведь под конец жизни тоже чертей гонял... как же меня все достало...

Она проснулась от такого же ощущения, лежа на боку, еще с закрытыми глазами она почувствовала, что за спиной кто-то есть... ощущение стало панически - гнетущим, когда она поняла, что уже не спит, что это реально... Может дверь вечером не заперла... Сердце забилось очень сильно и неровно, во рту пересохло... она резко вскочила на кровати, выставив руки вперед...нет... никого... я схожу с ума... с ума с ума с ума... ппц... пять часов утра... Она нащупала полупустую баклажку оболони и выпила ее залпом... мозг... мозг надо чинить... какой ппц... кошка шуршит наверное...

Второй раз она проснулась тихо и спокойно, за окном уже стало светло, серые облака закрывали небо, а чуть левее... кто - то сидел на кровати... внутри все разом похолодело и по голове под кожей пробежали мурашки, напряженная боль проткнула глаза изнутри... она хотела завизжать, но было нечем выдохнуть...На кровати сидел тот самый вчерашний патлатый байкер... Ольга захрипела и попыталась оттолкнуть его дрожащими руками... и вдруг он пропал... мозг рассыпался... белочка... шыза... я сплю... я отравилась... телефон... скорая... мама... Ольга сидела на кровати и тряслась...

Мужчина стоял в проеме двери...

- Что вам от меня надо?! завизжала Ольга...
- Я... так... не знаю... темно вокруг... вас только вижу... сам не понимаю... что это случилось... извините... я... я уйду...

И он опять пропал

Ольга пошла на кухню...взяла огромный ножик, и сжимая его в руках обошла всю квартиру, заглянула в шкаф, под ванну, трижды потрогала дверь... ппц...
Она села на кухне на скрипучую табуретку и высыпала из вазочки все имевшиеся лекарства... а... телефон ...

Гриш... Да меня сегодня не будет... Да ничего не случилось... нет... слушай у меня такая проблема... я боюсь... можешь приехать? Да нет...не смогу я объяснить, не телефонный разговор.. Хотя нет не надо, устала я, заболела, да завтра буду, точно... На полу сидела кошка и тупым пристальным взглядом смотрела на тот конец стола.... Ольга опять поперхнулась, все тот же байкер сидел за столом напротив нее... Телефон упал на пол, через секунду звякнув упал нож... Ольга зарыдала...

- Да вы не кипишите...мне самому неудобно... ну понимаете... я вам ничего не причиню... я до вас дотронуться все равно не могу... вот смотрите...

Ольга взвизгнула и отпрянула назад, но за мгновенье до этого почувствовала, что что-то прохладное прошло сквозь нее...он просто протянул руку и она утонула в ее теле по локоть... безболезненно и бесшумно...

Табуретка взвизгнула и Ольга упала на спину, глухо ударившись головой об рассохшийся линолеумный пол... Через какое то время она пришла в себя и всхлипывая прислонилась к стене кухни спиной... Затылок был в чем - то липком, волосато - бородатый человек стоял рядом с ней на коленях...

- Вы как? Вы головой очень сильно... я б помочь... не могу... нечем... не бойтесь... вы сияете так...
- Уйди - уйди от меня - почему? Я с ума сошла... ты глюк... оставь меня в покое...
- Да не, не глюк я... я Миша... вот... я на магне ехал по криворожке... а потом вы включили свет там... мотик битый... вы... и вокруг темно... все серое и мутное.. только вы светитесь... я не понимаю... всю ночь думал... что-то случилось...
- Убери руки от меня...тебя нет... господи я с ума сошла...
- Да нет, есть я... вот... а может вы умерли?..
- Я сума сошла..сума...
Ольга встала и поплелась в ванную...
Она умывалась три раза, потом выглядывала на кухню... а он сидел за столом... Ну если даже не сума... это значит призрак... или как это я не понимаю... но мотика то уже нет... он там в сервисе... значит он в моей голове... значит я с ума сошла... Что же делать?...

Ольга вышла из ванной и закурила... и опять чуть не поперхнулась... в кресле сидел старичок в пиджаке с наградной планкой и теребил седые усы... Господи... Дедушка...

- Здравствуй Оленька... не бойся внученька... ты меня видишь теперь...
Господи я сошла с ума... теперь точно..
- Дед... деда... ты... если мы ...то есть я тоже умерла?... Ольга почувствовала как в горле опять пересохло...
- Нет Оленька, я умер, а ты жива - здорова... я ж здесь жил, захожу иногда, на тебя посмотреть, книжки полистать, Муська по мне скучает... а тут смотрю ты меня видишь...
- Господи дед.. ты мне снишься...
- Нет Оленька, снился я тебе последний раз года три назад... а сейчас все наяву...
- Дед, деда...что это...что со мной... вот он... смотри... - она взглянула в сторону кухни и увидела волосато-бородатого в дверях со смущенным выражением лица... - Он что?
- Он тоже покойничек, умер мгновенно, потому не помнит...
- Деда, что это...почему я...?
- Не знаю Оленька...но что-то изменилось... раньше везде равномерно муторно было, серо, а теперь ты светишься... далеко видать... что-то с тобой случилось доча...
- Ну я позже зайду, спасибо за могилку Оленька, спасибо что помнишь меня, Мусю к врачу своди... Ты не убивайся милая, я зайду позже...

И дед исчез... Ольга рыдала обхватив голову руками... кошка громыхая и урча терлась об ноги...

Она заметила третьего уже к вечеру... он не смущаясь шел через вагон метро сквозь перила... очкарик со скучно - уравновешенным лицом, в водолазке с комиксоподобным пингвином, в неказисто-коричневых штанах и бежевых ботинках... он смотрел на нее жутко осмысленным взглядом...

- Даже не подходи...
- Ой, девушка, извините... неожиданно... вы не обращайте внимания... просто вас видно издалека... я так рядом...
- Пшел вон... у меня уже есть один...

Ольга обернулась они оба нсчезли...

Самое страшное началось в поликлинике. Он шел с капельницей на катящемся штативе, в какой-то белой хламиде... Его красные глаза горели, а седые волосы, собравшиеся в нелепый шар одуванчика дрожали... Его беззубый рот шептал ...Свет...свет... Ольге стало не по себе и она вышла на лестницу покурить... И опять ощутила некое присутствие... За спиной у окна стояла бабушка в цветном старомодном халатике и платочке, сложив морщинистые руки в почти молитвенной позе...

- Доченька, извини меня, умерла я тут, в онкологии, некуда мне идти больше, ты сияешь вся как солнышко, не гони меня...
- Господи.. да что вы ...то есть... зачем вы ко мне...

Она побежала по лестнице вниз, на встречу ей попался толстый бандит в пиджаке начала девяностых с четками в одной руке и пистолетом в другой… и она прошла сквозь него... у выхода стоял седой мужчина в спортивном костюме и улыбаясь приветствовал ее... Ольга выбежала на улицу и бросилась куда глаза глядят, через дорогу, в парк... куда бежать... домой.. кто поверит... почему опять что-то плохое происходит со мной....

В комнате было бы не продохнуть, но все присутствующие не дышали, ну кроме самой Ольги...она сидела на кровати поджав ноги и тихо плакала... Собравшиеся почтительно молчали...

- Что? что вам всем от меня надо - уходите...за**али...
- Вы извините - вежливо замямлил еще один аристократ почтенных лет во фраке, нам просто некуда идти, если б вы изволили посмотреть на мир нашими очами, то огорчились бы его унынию...нас годы окружает серо-белая тьма и всеобщее безразличие... А вы поразительно сияете и нас видите, я не говорил с живым человеком уже тридцать лет...
- Идите ... в ад...рай... я то здесь причем....
Собравшиеся замычали и начали переговариваться...
- Еслиб мы типа какбэ знали куда...и ето - юноша с засаленной косичкой и крысиными компьютерно - айтишными глазками заерзал на табуретке.... ка коно это в ат? где жэды? где дверьта? кто нас какбэ отведет? а я какбэ в рай хочу, где пиво кошерное и медвед... ктонть знает где дорога в рай...ваще ктонть чтонть понимает...
- Ужас... господи... выйдите все из моей комнаты я спать хочу, мне завтра на работу... господи что мне с ними делать...

Ольга уже привыкла к этому томному и нервному ощущению... их уже было больше ста... она уже не запоминала их... ну только самых характерных... иногда она разговаривала с кем - то из них, иногда игнорировала... больше всего напрягало, что она начала путать их с реальными людьми... А еще она стала очень много кататься, в это время обычно они оставляли ее в покое, хотя иногда кто-то обнаруживался у нее за спиной в качестве пассажира... Она даже начала узнавать от них что-то новое и интересное...
Разумеется, она пробовала в нете поискать способ избавиться от всего этого, но ничего более фееричного и бессмысленного идиотизма чем несколько тысяч результатов поиска ей пока не попадалось...

В комнату вошел мужчина в спокойном костюмчике неброских цветов, с волосами до плеч и тонкими, хрупкими чертами лица... прибалт наверно, подумала Ольга... то, что он открыл дверь, а не прошел сквозь нее, указывало на то что он живой...

- Касса следующая дверь направо...
- Я не в кассу, я к вам лично...
- Угу входите...
- Я коллектор…
Ольга устало потянулась и сняла очки... не подкрасилась я зря... подозрительная у него папочка... ситибанк что ли...
- Вы наверно насчет просрочки по карточке...
- Нет, я собираю души… я насчет вас и ваших... так сказать друзей... новых…
Внутри все напряглось... Ольга почувствовала, что опять произошел разрыв шаблона..
- Это...в смысле..
- Их, их самых...
Покойники зашевелились и начали переговариваться...
- А вы... как ... как мне чтоб это кончилось .... все...
- Да я как раз по этому вопросу. Вы меня послушайте внимательно. - Он открыл папку и поднял глаза на Ольгу... И так, последние три недели вы стали ОСОБЕННО ВИДИМЫ, я поясню потом, если будет надобность... Вы, вероятно, замечали что они говорят о неком сиянии?
- Ну да...вроде...
- Так вот. По непонятной пока причине вы стали объектом более высокого уровня, не спрашивайте, дайте я договорю... Чем больше их вокруг вас собирается, тем больше вы сияете, идея примерно такая... Вы шумерскую мифологию читали?
- Нет...
- Ладно, тогда без лишних формальностей. У нас с вами возникла проблема - вы собираете вокруг себя слишком много душ, и с каждой новой душой вы становитесь все ярче, обычно это свойство проявляется у святых, пророков, суицидников, массонских богомольцев... ну вы поняли...
- Вы можете сделать, чтоб я перестала сиять?
- Не совсем. То есть нет... Ситуация такая, что слишком много душ застряло вокруг вас, и их все больше. и держутся они тем крепче, чем вы ярче сияете... Это уже создает серьезный дисбаланс в астрале, они от вас не отлипнут, и не думайте, а моя кантора выполняет функцию беспрерывной доставки их на другой уровень... по этому...поймите правильно... у меня нет иного выхода. Вот постановление о вашем преждевременном отбытии. Вступает в силу через пятнадцать секунд. Примите мои извинения, но повторюсь, другого выхода нет.
Ольга зависла, в этот момент мужчина захлопнул папку, встал и вышел...
Воздух больше не вдыхался... Почему...почему все это так... на отчет капнула кровь... клавиатура с размаху ударила по лицу...
Почему... почему так несправедливо... за что...

Она почувствовала как покойники прикасаются к ней и пытаются поднять с пола, голова закружилась, сотни рук понесли ее по сияющему коридору как огромный факел рассыпающийся на искры...
jabbko
Утро было тяжелым и душным. Летнее марево, небо перечеркнутое проводами, влажная от пота подушка, духота, вой застрявших в пробке машин за окном... Господи, почему голова так болит... нажрался что ли вчера, с радости или с горя. Да х*ле горевать... я все равно ненавидел эту работу и эти тухлые рожи, даже хорошо все сложилось, могли бы выпереть с треском и шумом, а тут вышло как то более менее полюбовно... Попить бы чего... и таблеток нет... и изжога... время то всего пол - двенадцатого... а уже жарит... Все правильно, летом надо отдыхать где – ни будь на речке, а лучше у моря, да у Средиземного, или у Карибского. Ну, точно не в центре Москвы...

Я сижу на кровати, прикладываю ко лбу холодную подушку... не очень все плохо... так слегка болит над глазами, тупо и вполне терпимо... не сильно... бывало и хуже... просто похмелье... благо идти никуда уже не надо... странная такая легкость... как же я отвык от этого...

Да вот кстати севен ап, а вот и неведомый зеленый напиток в литровой бутылке... на мой обычный тунель или дримз не похоже... я б такой не купил... ага вероятно, подогнали в связи с увольнением... Ладно, треть стакана и теплый тоник, за свободу... И еще один, а что, теперь можно, мне сегодня никуда не надо... а он, однако, прохладный и как - то странно разливает дрожь по всему телу... какая прелесть... шыкарненько...

Нда, а за окном - то ад, жара, солянка, среда, до конца недели еще два дня, у всех этих людей там внизу жопа, мне даже как - то смешно, стоят, мучаются, спешат куда - то, а я уже никуда...

Так, а что делать то... одеться бы надо, пожрать... я час хожу из комнаты на кухню, потом в ванную, потом опять в комнату... Бошка уже не болит, но и не варит, меня смущает яркий свет, я ведь здесь уже давно не был днем... ушел утром больной, пришел вечером бухой, я и не знал, что здесь так светло и шумно...
Наконец я плюнул на то, чтоб помыться и побриться, и решил сначала сходить в аптеку и купить пожрать и попить, а потом думать где искать работу, что делать дальше, да и надо ли вообще...

Ощущаю себя очень странно, как будто сама материя времени изменилась, как будто она обтекает меня как то по - другому, все стало мутнее и более насыщенно, так странно, в подъезде пахнет прохладой, гнилыми досками и плесенью... я не замечал...
У подъезда стоит блестящий черный мотоцикл Дукатти, мотор еще горячий, без номеров, я бы застрял и любовался, но не могу бошка болит, и и эта жара…

Это ползущее стадо машин и вспотевшие невнятные пешеходы на полусогнутых ногах, троллейбус, заполняющий тушей узкую улицу, нависшие крыши полумертвых офисных зданий, мутное небо, слившийся в единую кашу шум... Вот что с людьми свобода делает... в аптеке душно, пахнет медициной, бабки, рекламные плакаты с очками и картонные люди... Фармацевт странненький такой, гламурный, в шарфике и очочках, с эмовской прической, как ему не жарко…

Да, пачка пентальгина... таких... продолговатых... нурофен... да в красных шариках... минералка... холодная есть...

Бледный? ну да похмелье... сейчас, где же кошелек...

Ну не фига себе... а мне как то казалось, что я все прогулял, или почти все... да спасибо... опять ползущая каша машин и людей на солянке... я осмысливаю...\

У меня в кармане кожаной жилетки, залитой засохшим пивом, сорок тысяч... последняя зарплата... целая... не было так раньше, чтоб на второй день от нее осталось больше половины... нельзя считать деньги на улице... Машинально захожу в «Пицца – Хат»... я никуда не спешу... В двух столах от меня девушка фотографического вида, за спиной два манагера, рановато у них бизнес-ланч...

Да... мне б позавтракать... я вообще тут давно живу, но у вас ни разу не был... ну можно и пиццу... и пиво холодное... нет, стоп, а у вас апсент есть? Тогда два, нет, три, и спрайт холодный... вот... Я достаю бумажник и начинаю считать тысячарублевки. В этот момент в двери прямо напротив меня входит тот самый фармацефт из аптеки, только уже без халата, он несколько смущает меня, я прячу деньги, он садится за столик прямо у меня за спиной... Нет все - таки там вроде и правда сорок штук... ну на первое время хватит... А вот еще какая-то бумажка, и еще одна. Чеки из банков, все три платежа...

Я отхлебываю апсент... какая жалкая подделка, нет я не эксперт, но это горько - сладкое пойло ничего не имеет с той дивной субстанцией, которую я пил утром... да мир мельчает, а что я хотел в жалкой забегаловке... Так, ну а когда же я успел еще и банкам все заплатить, ну надо ж так нажраться вчера, чтоб совсем все забыть, и чем я собственно платил? Деньги то целые... премию дали на последок?

Посидел еще минут двадцать, пицца не лезет, не могу, хочу яблок и апельсинов, совсем воздух свободы мочой в голову бьет... Надо пойти домой и подумать, чего делать. А что делать то? Обедать еще рано, а я уже бухой. За руль отпадает. Значит, потроллить Нет и бухать, а новую работу искать завтра. Да надо еще Маме позвонить и Ирке...

На жаркой улице меня настигает странный навигационный маразм... воздух становится совсем горячим и плотным и я прусь сквозь поток транспорта по прямой в тень старой церкви, визжат тормоза и кто - то что - то орет, в общем, я по ходу, и прям пьян. Подъезд встречает той же вонью, и только у своей двери, рассеяно копаясь по карманам на предмет ключей я замечаю, что что - то не так... в этом калейдоскопе запахов и звуков есть что-то лишнее, приторное и ритмичное, что-то цветочно - свежее, нежно – весеннее и корчино - сладкое... да здесь и сейчас, рядом с моей дверью пахнет чем - то странным, занятным... а за соседней играет какая - то старая, но очень знакомая музыка... Дюран - Дюран ?... сложно сказать ... у меня почему - то начинают слезиться глаза... нафиг, домой...

А дивный этот апсент, стаканчик, еще стаканчик... на бутылке нарисована печальная фея с крыльями мотылька и черными глазами... ни марки, ни ценника... где ж они такой взяли... кто - то из айтишников привез с семинаров из европы... ну, скорее всего. Ладно... по телевизору говно, на форумах ничего нового...

Мама... да... где же мой телефон... его нет в брюках, в жилетке тоже нет... в куртке... ванна, полка, прихожая, подоконник, за сливным бачком, холодильник, стол, так... опять стол, опять подоконник... это пульт к телику... а похож... апсент, еще стаканчик... опять глаза щипет... так по телику опять говно... стоп... в машине он? Позвонить на него... где трубка городского... молчит...провод... опять молчит... отключен? За что все ж платил вовремя... а вдруг он давно отключен, я ж им не пользовался, не помню сколько... Апсент, еще стаканчик, и еще таблеток. Да хрен с ним - телефон вероятно в машине, лень идти, надо еще апсента бы...

Как - то незаметно пришел вечер, такой же горячий и тягучий... пойти что ли куда - нибудь? Я в каком - то странном оцепенении, надо бы до машины спуститься за мобилой. Рассеяно одеваюсь, пальцы такие ватные и наклоняться так трудно - вот что значит - жестко перепить... взор как то не фокусируясь бегает от вещи к вещи, не соображаю совсем, вот оно бухло плюс таблетки, почему же мне так плохо... Мне лень натягивать казаки и майки что-то не видать, я иду вниз в шлепанцах, джинсах и жилетке на голое тело... у меня болят ноги и запястья, голова неиллюзорно кружится... В машине душно и бензинисто, какие то пакетики от еды и скомканные салфетки, телефона нет, это х**во. Очень х**ево, там много телефонов, хотя зачем они мне сейчас, а вдруг... ну и черт с ним, мамин я и так помню, Иркин... ща что-нибудь придумаем, Киррила с Димоном, ща...да они сами позвоноят... так... грустно ну и ладно... я иду через пустой двор к ларьку с пивом в начале Златоустенского, но понимаю, что пива не хочу, дома еще апсент есть, ну и ладно... А вообще чего так меня домой тянет, устал вероятно... Почему то все так дрожит перед глазами...

Ажурный сигаретный дым, маленькие лаковые туфельки, тонкие и изящные бледные ножки, черный, бархатно-матовый халатик, блеск черного лака на кончиках пальцев, шея с ниткой готических красных камешков... Мне не по себе... вот она фея с той бутылки, ее лицо скромное и тонкое, губы бледны, а длинные ресницы скрывают яркие черные глаза, ну как бы здравствуйте, или с чего начать...

- Здравствуйте Сергей, как вы после вчерашнего, я вас не очень... это...достала...

- Э..м.. хе... да... здравствуйте... - Вот бы блин вспомнить, чем она меня достала и кто это вообще...

- Сергей вы какой то странный, может, зайдете на стаканчик?...

Я тупо смотрю на ее гладкие длинные ноги, и что-то ускользает за пределы моего здравого смысла... да вроде... это соседка новая... как же ее *лять... мы трахались? Напились?

- А у вас... сигареты нету? - Начинаю виновато трогать карманы и тупить взгляд в ее туфли, какой тонкий травянисто древесный аромат... какие у нее странные духи... вообще как-то это странно, вообще куда я шел то?...

- Вы не стесняйтесь, Сергей, проходите, а вот давайте на ты, вам чего - нибудь прохладного? ...

Я шагаю в проем ее двери, за который сгущается влажно - мерзлый красноватый мрак и глаза начинают слипаться, вот она смена температуры, давления и жизненных приоритетов... соседка значит... да... я вроде никуда не спешу...

Она стоит в конце коридора и протягивает мне пачку денег...

Мне даже как то тяжело становится от этой спертой прохлады после горячей лестничной клетки, по шее пробегает судорога, тупо смотрю на ее ноги, слегка блестящие в этой полутьме и думаю, черт знает о чем... и этот запах, как будто у нее на кухне лежат горы винограда и корицы...

- Сергей, тут пока тебя не было... ничего что я на ты... тут приходил курьер с твоей работы, сказал, что там тебе что - то недосчитали, или пересчитали, в общем деньги принес...

Я беру в руки эту странную пачку, при этом прикасаясь к ее прохладной и гладкой ладони... Такие же гладкие и правильные, блестящие пятитысячные купюры, одна к одной, да их тут штук пятьдесят, какой бред, я кажется очень пьян, как иначе, да Игнатьев бы удавился столько мне дать лично в руки под расписку будь я даже его начальником, а тут, курьер...отдал соседке... я с ума схожу... или все вокруг... и что в таких случаях говорят...

- Давайте, что ль выпьем...

Я что – то важное забыл, я в том же городе, в той же одежде, на том же месте, в том же дворе – колодце, эта самая лавка, этот подъезд… Только прохладно, но это не осень, что – то непонятное, оно темное, но это не ночь… я бы мог убежать но как бы отодвигаюсь, прогибаю пространство и перебираю ногами в пустоте, я падаю, но не просыпаюсь, этот ад сгущается, кто – то цокая каблуками спускается по этой лестнице, я не могу убежать, и не могу увидеть, я вижу только себя, со стороны… Если по лестнице спускаюсь я, то кто тогда стоит внизу и пытается убежать… Мне нечем дышать… Приснится ведь такое…

Ключей от машины нигде нет. Я опираюсь рукой на раскаленный метал и смотрю внутрь удушливого пустого салона. Вот так то, а ведь вчера вроде были.... Жара совсем мозги плавит, пойду что ль пешком до Ирки доковыляю...

Я выхожу на Моросейку и плетусь по той стороне которая в тени, дышать совсем нечем... Хоть бы не так жарило, да и не понятно, с чего... Небо какое - то туманное, когда я поднимаю голову, то чувствую, что какая - то боль накатывает мне прямо на глазные яблоки изнутри... А вроде пентальгина штуки три выпил, и ношпы…

Квартал сменяется кварталом, тягучий раскаленный город течет… И пить хочется...я пью какую-то бутылку из ларька и давлюсь этой жижей... вроде вышел из дому нормальным, а сейчас вообще ни черта не понимаю, сколько прошло времени... три...четыре... я сижу на пушкинской... почему... почему они так странно на меня оглядываются... Все стало таким тяжелым и весомым, что – то болит внутри, я с трудом встаю, я чувствую что весь этот раскаленный ад уперается единственной острой гранью в центр моего сознания…

С трудом подняв руку, вытираю лицо рукавом... кровь... *лять... я на секунду резко трезвею и ловю себя на том, что вхожу в какой-то торговый центр, прямо на автопилоте, и с размаху окунаюсь лицом в фонтан в холе... вода окрашивается красными разводами... еще и еще… На меня молча глазеет офигевший охранник... какой пипец... что со мной происходит...

Сижу на краю фонтана, и держусь руками за голову, этого не может быть, не со мной, я пытаюсь встать и выйти на улицу, мои ботинки пытаются свалиться с ног... походу тепловой удар, не иначе... домой бы...

Город почти смыкается надо мной своими темными гротесковыми башнями и этажами мрачной лепнины, в этом жарком коридоре среди кипящих припаркованных машин я нелепо вытягиваю клешню... Отвезите меня кто – ни будь домой, скорее... с пальцев слетают кольца и со звоном катятся по проезжей части поперек потока...

Машинально открываю дверь красной альфы, и валюсь в темную прохладу салона... Да домой, куда - нибудь... там политех рядом... я проваливаюсь в темноту... господи там же мамино кольцо было... и иркино тоже... вернуться... нет смысла...

Эта тьма опять там же, в этом черном городе без ночи, она перешагивает одним мазом последний пролет подъезда и впивается мне длинными черными ногтями в гордо, оно меня душит, оно раздирает мою шею, погружаясь все дальше, и оно очень похоже на меня, это я, я сам душу и рву в клочья себя, нет это бред, так не может быть, все темнеет, надо проснуться, в темноте я не отличу себя от себя…

Соседка сидит в своем коротком халатике прямо рядом со мной, моя кровать, моя комната... все болит...

- Прииивет... - она симпатично и немного хищно улыбается... – Гдей то мы вчера ужрались?...

Она что-то наливает в стакан, стоящий возле меня на тумбочке... такой странный приторно-коричный запах, я пытаюсь поднять голову.

- Привет... а что это? Что случилось? Я ничего не понимаю...

- На, пей, это от похмелья, алкозельцер типа, как что? ... Привезли тебя вчера бухого, я те дверь открыла, что-то те плохо было, вот думаю, утро уже давно, а ты все спишь, зашла посмотреть...

- А... а я что-то плохо все это помню, вроде я ничего не пил, не знаю, может я перегрелся, жара такая...

- Ну всяко бывает, Дэн придет сейчас, он медик, он тебя осмотрит...

- Какой Дэн?

- Ну зай не дуркуй, позавчера ты его видел, мой друг, он врач... это бесплатно не нервничай... выпей - ка еще таблетку, вот на...

Я почему то соглашаюсь с ней и глотаю какую - то странную пилюлю, похожую на пластилин... Да черт с ними со всеми...

Она уходит, и я пытаюсь подумать о том, как все странно пошло в жизни, и что надо делать… Ирка… позвонить… да моя подруга вроде… почему так далеко, я ее почти не помню, это ж было только позавчера, номер… какой же ее номер… вот я дебил, встречаюсь с ней три года и не помню ее мобильный… и даже до дома ее не дошел… глупо как то это все… ладно, я попозже что – то придумаю…


Вообще у меня все болит, я не видел себя еще таким жутким, или не замечал. В холодной подплесневелой ванной, нелепо встав больными пальцами на кафель, я пытаюсь вглядеться в зеркало при свете тусклой лампы. Свет режет глаза. Неужели я правда такой бледный и худой, просто пипец, почему у меня лицо такое серое... Из крана монотонно капает вода, я опираюсь на немытую раковину больными кистями рук и пытаюсь пододвинуть себя в зеркале как можно ближе, почему это зеркало такое зловеще мутное, как болят запястья... А почему у меня волосы такого цвета, почему я так меняюсь, я же вообще выгляжу совсем иначе… Лампочка гаснет со щелчком, ярко вспыхнув и потемнев навсегда... Везет, мне очень, очень везет...

Пришел Дэн, мерил мне давление, смотрел зрачки. Сказал что переутомление, а то я не знал… велел отдыхать… да он оказывается и правда работает в аптеке через дорогу, мир тесен, зачем он носит в жару этот дурацкий шарфик… он гей? Шею прячет… Дал еще гору таблеток, бошку отпустило но началось странное головокружение, давление наверное…

Иду на кухню, из открытого окна с облупившейся рамой слышны вопли детей и отдаленный грохот стройки, в чайнике есть немного воды, она холодная и ржавая на вкус... Я сажусь на немыслимо облупившуюся табуретку и пытаюсь не думать, голова идет кругом, есть не хочу, на столе вчерашняя пачка денег, много, очень много, позвонить на работу и спросить что это? Не... а вдруг отберут, а скоро за квартиру платить... да это бред, меня же выгнали...

Может я под этим делом с ума схожу, да еще голову перегрел вчера, да еще потравился этой синькой... Да нет, стоп, синька зачетная, вот же он на столе, зеленая фея, надо, кстати, опохмелиться, самое нормальное сейчас как раз пол стакана помутневшие от водички... господи когда и зачем я это подумал...

Горечь во рту как то сразу разогнула плечи и отпустила разум, такое странное и прозрачное здравомыслие. Ничего страшного не произошло, зачем эта паника. Я просто забухал с новой соседкой, а также возможно потрахался, или еще портахаюсь, какие у нее ноги однако, и мордашка тоже ничего... Сколько ей лет интересно, выглядит на тридцатник, но какая – то очень уставшая…

Да все вокруг говно, работу найду, продолбал телефон и ладно, кому надо позвоноят, на остальных насрать, да все неважно... Мама, да мама... пытаюсь набрать восьмерку на трубке... занято, еще раз, опять, трубка тут по ходу валяется давно, гудит и мигает севшей батарейкой... ладно ...потом позвоню...

Я встаю и замечаю, что штаны с меня просто сваливаются, повиснув на бедрах, вот так похудел, да и бабло вроде есть, надо бы по магазинам сходить... а это дерьмо даже одеть стыдно...

На лестничной клетке опять натыкаюсь на соседку, она улыбается...

- Как самочувствие? Отошел?

- Это… да…так нормально… спасибо… мне так неловко…- блин…а как же ее зовут то… она говорила кажется…

Она продолжает улыбаться и берет меня за руку, что – то в ней есть холодное и неотвратимое, я иду за ней, опять прохожу в ее дверь… и в этот момент что – то темное и жесткое подкатывает мне прямо к горлу и я вижу ее лицо прямо перед собой, и…буквально секунду… понимаю… она так похожа на меня… этого быть не может…

Они все *банутые, надо бежать, срочно бежать... холодный бетон лестницы почти с размаху наворачивается на меня и в переносице становится очень больно... я падаю спиной в какой-то вязкий красный водоворот... бежать...они маньяки, они меня убьют, это какой-то заговор... почему все такое мягкое и острое, почему нет сил... как же все это обидно... очень, очень обидно...

Холодный сквозняк... Он заставляет всплыть боль... Нос, голова, так тяжело надо лбом, оно как пресс... глаза слезятся, обзор закрывают волосы и что-то белое и тряпичное... я не могу встать... пипец... это моя комната, мое окно, белый блестящий подоконник, покрытый расслоившимися слоями эмали, пыльный чугун батарей и рябая желтая стена дома напротив, с его каричневыми пыльными окнами...

Я не могу кричать, и даже повернуться... Привязали? Это как во сне... За что все это со мной, я просто обычный уставший глупый мальчик из обычного жалкого южного городка... Я ведь никогда не претендовал на то, чтобы обладать этим миром… Я вообще ни на что не претендую, возьмите что хотите - деньги, машину, бук, да хоть почку вырежьте, только оставьте меня в покое, я клянусь, я срал на этот город, я завтра же уеду, я никому не скажу, я состарюсь и умру в своем Нефтеазовске молча...

В лицо хлынул поток ветра... Кто-то дверь открыл...

Соседка пристально смотрит мне в глаза, почти в упор, с таким взглядом наверняка расстреливают в затылок... Я вижу усталость ее пронзительных черных глаз, кровоизлияния в уголках и напряженные сосуды, ярко, тщательно подведенные ресницы, и слегка загробные серо-синие веки, да с таким лицом можно убивать или сниматься в порнухе...

- Ну и какого х*я ты нос сломал? И что мне теперь делать... хотя черт с тобой, бровь Дэн зашил, а нос твой мне все равно не нравится, надо сделать поострее и поизящнее... Кстати, тебе денег дали чтоб одежки купил новой, но ты и того сделать не смог, с каждым поколением вы все стремнее и зашуганнее… жалкие мужчинки…

Она берет мои руки за запястья... неужели это мои руки... такие тонкие и хрупкие... я не привязан... и что теперь... она приближается, и я опять ощущаю этот приторный спертый и тяжелый холод, ее губы такие холодные... только не опять это...

Я сижу в кресле, там же где и была... нет, это не я... надо пластырь с носа отодрать...

- Стой! Руки фу... не так быстро, аккуратно...

Пальцы как ватные и они... делают... не то, что я хочу... а кто это сказал... что это?

Я встаю и иду в ванную... нет это не я... я вижу как я встаю и иду в ванную... Как же так, это же я... но стоп, так же не может быть... нет... почему... почему мои руки больше не мои... Кто-то оторвал меня от моего тела и запер внутри черепа за оболочкой глаз... да нет же назад... а что делать 02? Дурка? Мама?... я не могу...

На стиралке стоит косметичка, в ней бабло, пистолет и собственно косметика... я смотрю на себя сквозь кристально чистое зеркало, наполненное ярким светом... Разбитого носа почти не видно, лицо покрыто слоем тональника, а не такая уж я костлявая, глаза уже зеленые, а волосы каштановые, у меня теперь челка... Жесть... я поправляю черную водолазку с большим вырезом... какой странной формы теперь мое тело... грудь...руки... что же это за черт возьми я сплю? я хочу заорать...

- Вот ты дура, что не ушла, ой дура...

Этот голос плющит меня, он звучит изнутри и загоняет меня в самый затылок... Он безмолвен и всеподавляющь... я смотрю в зеркало и вижу ее молчаливый взгляд и слышу ее голос... Она смотрит в зеркало и говорит сама с собой, как бы… но я понимаю с кем..

- Да дура, зачем ты осталась в этом теле? Ты хоть понимаешь что произошло? За жизнь хваталась? Была бы свободна, а теперь мы вместе надолго... тебе предстоит стать лет на триста зрителем интересного кино с приключениями и порнухой...ты могла бы, дура, стать ангелом, а теперь ты часть демона... не спрашивай, и не *би мне мозг... Все потом, в спокойной обстановке... а сейчас - не мешай...

Я наверно с ума сошла... или это уже мы… мы идем в комнату, там на полу лежит соседка, все такая же привлекательная и усталая, сомкнув густые ресницы... Мы просто проходим мима, берем со стола ключи и быстро спускаемся вниз... У подъезда стоит черный Дукатти, тот самый о котором можно было только мечтать... мы прыгаем на него и с рокотом выкатываемся через арку в переулок…

Жар раскаленного асфальта мешается с запахом пожара и дыма, в конце улицы у светофора стоит мигая аварийкой альфа, я вижу дурацкий черно-зеленый шарфик Дэна и его очки и зачем-то шлю ему воздушный поцелуй... мы вылетаем на набережную, потом на мост, мелькают потоки машин и людей, моя тюрьма мчится со скоростью сто семьдесят пять километров в час на юг, маневрируя между вялыми машинами, я уже не знаю что я, живой или мертвая, довесок к этому телу или аксессуар этого демона, во мне не осталось ничего от меня, ни тела, ни духа, ни эмоций, наверно надо правда расслабиться и смотреть кино, или наконец проснуться, если получится...

Это сообщение отредактировал jabbko - 16-03-2010 - 09:36
jabbko
сестра

- Ты заметила, как этот мир выцвел? Ты заметила, как мало всего в нем осталось... такого, что могло бы вообще вызвать интерес?
Раньше ведь все были совсем другими... у меня были друзья и подруги, у всех были какие - то мысли, желания, перспективы... а теперь они все легли измученным замороченным хламом в кресла своих кабинетов, шикарные салоны дорогих иномарок и в тошнотворные семейные койки... от прожитых десяти лет не осталось ничего.
Вообще ты здесь редко бываешь, а все уже превратились в биомассу, все кто был мне дорог стали пищей для непрерывного и беспощадного биореактора... Я правда не знаю, зачем и как они живут дальше, они сжигают себя, чтобы заработать и потратить и еще заработать, тебе это знакомо?
Это странное чувство какой - то безликой и беспощадной движухи вокруг, бессмысленной как броумановское движение, и необратимой как разбегание галактик?... Почему мне не с кем кроме тебя поговорить?

- У нас все то же самое, даже еще хуже, у нас они точно такие же, как и тут, только еще и с обостренным чувством собственной правоты, еще с верой в бога, с кольтом и тридцатью процентами лишнего веса... Даже мой муж и мой сын... такие же зомби... А ты, ты очень, очень счастливый, для тебя как будто время остановилось... Каждый раз, когда я тебя вижу, я как будто возвращаюсь назад в тот момент, когда увидела тебя впервые...

Ветры этой осени оборвут с моей армады последние паруса... с того, что осталось от моей армады... Мой жалкий кораблик мечется между безбрежным ядовитым океаном реальности и берегом моей мечты, к которому никогда не сможет пристать, потому что он состоит из острых лезвий окровавленных скал несбывшихся надежд.
Сейчас я так сильно, как никогда чувствую себя маленькой щепкой в ускользающем потоке. Я прижимаю к себе ее голову, обнимаю плечи и трусь лицом о ее волосы, пахнущие горьковатыми цветами чужого мира, в который я так и не попал...

Каждый раз, когда она улетает домой, я чувствую себя таким необратимо одиноким, как будто это не она уезжает, а меня смывает куда - то волной небытия...

- Пока я не знала тебя, я не представляла себе, сколь страшна и одинока эта жизнь, я не знала что листья в парке за окном кроваво – красные, а деревья похожи на мертвые обугленные скелеты... В моем плоском и простом мещанском несчастье не было таких картин... Ты - наркотик, я не знаю как улечу от тебя еще раз...

- А твой муж? Сын?... - я выдыхаю густой туман, чувствуя как вместе с ним к потолку устремляются мои утренние тревоги и мозг очищается от квантов истерики...

- Ну да... конечно, не надо... это ты мой муж и действительно мой наркотик, моя судьба и мое наказание... ну и потом это твой сын... - ее глаза начинают поблескивать через призму тяжелых слез... - Зачем ты тогда оказался так слаб...

- Я пытался быть мальчиком и быть девочкой. Я пыталась быть солдатом и танцовщицей, я пыталась быть инженером и фотомоделью, милиционером и швеей, певцом и художницей, бандитом и манекенщицей... пока у меня не было тебя... А сейчас я хочу быть кем угодно, лишь бы ты была счастлива. Для тебя я могу все...

- Ты ведь говорил тоже самое, десять лет назад... опять врешь...

Я туплю, я тоже чувствую эти слезы... я протягиваю ей косяк... когда она затягивается, я прижимаю ее к себе... и она тихо плачет, потом поднимает лицо и прижимается ко мне горячим лбом, я ощущаю соль ее слез...

Единственная женщина, которую я когда - либо любил, моя старшая сестра, любовница, друг и что - то еще... что-то важное и фундаментальное, то что называют крестом, карой, спасением и камнем на шее.

Первый раз я встречал ее в дождливое утро сурового ноября, даже не зная толком в лицо... Она оказалась совсем не такой, как предсказывали мои детские воспоминания... Вместо бледной, костлявой и улыбчивой девочки, я увидел изящную и невеселую деловую женщину, мне даже стало неловко, что я такой растрепанный доходяга, я тащил ее чемодан и удивлялся ее акценту, говорил на "вы" и таращился в зеркало заднего вида на ее ноги и губы...

Моя сестра по отцу старше меня на одиннадцать лет, она уехала с матерью в штаты в конце СССР, закончила там какой-то неслабый университет и унаследовала вино - водочную кантору отчима, умершего от рака, развивала бизнес, жила своей иной жизнью, и в общем – то, мы могли бы так никогда и не встретиться, но батя лег в больницу и не смог ее встретить сам, когда она прилетела по своим важным и взрослым бизнес - делам...

Моя ржавенькая, клееная стеклотканью копейка везла в москву из аэропорта едва знакомое чудесное существо с обложки иностранного журнала, а я разглядывал ее боковым зрением и даже не мог представить, чем это кончится.

Навестив батю в больнице я был удивлен, как он растрогался, увидев сестру и сделал странный и непривычный жест - вручил мне целых шестьсот баксов, с пожеланием немного поразвлекать ее, пока она в москве, хех, у меня машина была дешевле, и в общем, эти деньги я спустил творчески... А дальше получилась какая - то странная аномалия, которую я так и не могу даже самому себе объяснить...

Я нажрался в баре на тверской, первый раз в жизни в таком солидном месте, я нес ей такую околесицу, мы ходили по городу, я ее чем - то грузил и поил, потом предложил дунуть... а потом случилось что - то невероятное... Она как - то отбросила свои приличия и стеснительность и тоже начала отрываться... Мы плясали в кабаке напротив лубянской площади, потом шли пьяные пешком в сторону ленинградского вокзала по пустым улицам, и уже она несла что - то несуразное про свою американскую жизнь, однообразных людей андройдов, одиночество и бессмысленность существования, а я восхищался тому, как она правильно воспринимает этот мир...

А потом мы проснулись у меня на мансарде, на моей кровати... сначала я был в ужасе... Мой мозг рушился от сознания неправильности происходящего… да как можно… с сестрой, а если родаки… ппц…

А на третий день я привык... Что чувствовала она я не знаю, но по моему она не мучилась и не смущалась, и это меня тоже очень беспокоило…

Она моргнула и прижалась ко мне, так странно видеть слезы на ее закаленном бизнесом лице... я ощущаю щекой ее слабость, в этом грустном взгляде, потекшей туши и усталом вздохе... Ну пожалуйста, не надо... я тебя очень прошу... такие холодные напряженные пальцы... так тяжело ложится ее голова на мое плече, так сладок запах ее волос...

- А что скажут родители... отец.. он же меня убьет... ты себе не представляешь...

Она задумчиво проводит рукой по моему лицу и касается своими губами моих...

– Жаль я ведь старше тебя... когда мне будет тридцать, тебе будет девятнадцать, когда мне будет сорок, тебе будет двадцать девять... когда тебе будет сорок... я уже старая буду...

- Все это уже не важно... я даже не знаю, что тебе сказать... я ничего не боюсь... то есть, я боюсь всего, но оно все уже случилось.

- Зато я боюсь, это все вроде как неправильно... вот... - она как - то странно задумалась и в ее рассеянном взгляде застыла прохладная безысходность... - А давай убежим... от всех...

- Давай... - господи, зачем я это все говорю... зачем я это делаю...

- Давай, давай, я хочу, чтобы ты был рядом, у меня все равно больше никого нет, я куплю в конце недели обратный билет, у тебя все будет, и виза и приглашение и мы улетим... мы убежим от всего этого... Я тебе обещаю, правда, у тебя будут все документы, от тебя ничего не нужно, ты просто будешь жить со мной во флориде... у нас ведь разные фамилии, никто не узнает... я выгляжу моложе, ты старше, да там всем пофиг, ты не представляешь... нет никаких препятствий, этот мир наш...

- Только не плачь... да... давай... пусть так и будет.. посмотрим... у меня сил больше нет, давай спать а там разберемся...

Я проводил ее в гостиницу и ехал в трамвае от чистых прудов, ноги мерзли, свет в салоне изредка помигивал, я отхлебывал пиво и думал... Если б мои мысли были материальны, они бы окружили меня завесой дрожащей тьмы... ну *б же твою мать, во что же я вляпался опять...
Зачем мне эта дурацкая связь, я же, если разобраться в общем то ничего к ней и не чувствую,
Я уверен, она ничем не лучше, чем другие бабы и мужики, с которыми я имел отношения... да она вроде как не чужая... а это ведь лишний гиморой... если это вскроется, родоки точно убьют... да не простит мне батя, что я трахал его старшую дочь... я и так его дико раздражаю...

Даже с друзьями нельзя поплакаться и посоветоваться... ну да, вот так и скажу: «Кирилыч, я тут сестру трахнул, чо мне делать, может жениться на ней в штатах»...

А клево было бы уехать с ней туда, где их всех нет... забыть, кем она мне приходится...

Ну а как я уеду то... родители, институт, работа... у меня всего одна жизнь, может это та точка, где ее надо выбрать... А как я ее выберу, если мне восемнадцать, и я до этого ничего не выбирал, кроме цвета джинсов и кассеты которую буду слушать по дороге домой... *лять...
Как же страшно и трудно все таки жить, как же трудно быть мной... А я ведь даже нажраться в этой сложной ситуации не умею...

Вряд ли кто-то заметил, на сколько мрачнее я стал в эти дни, да я ведь и без того был мрачным, меня неумолимо угнетало приближение того момента, в который я должен был взять свои незатейливые пожитки, сказать брату "пока" и сесть в маршрутку до шереметьево. Но у меня в жизни все всегда "несовсем", "невовремя" и "не до конца"... Я обреченно ждал даты отлета, как хиросима бомбардировки, как будто после этого просто ничего не будет, я молчал в тряпочку с родаками, десять раз писал записку с объяснениями, звонил ей в отель по вечерам и говорил, что уже готов...

В то утро вся природа чувствовала, что я слабак, солнце встало поздно, похмелье ломило виски изнутри, будильник не позвонил и брат не разбудил, они все, все не сговариваясь знали, что я струсил, они дали мне массу оправданий на многие годы... Когда я плакал, отхлебывая кофе у окна мансарды над уставшим осенним парком, ее самолет уже покинул приделы нашей жалкой страны...

Только в кино бывает все категорично и необратимо... да потом она звонила... уже утром следующего дня, и я ревел в трубку, что - то врал и обещал. И она звонила часто. Целый год.

Потом она опять прилетела, и мы были опять вместе. Потом были похороны деда. Потом свадьба брата. каждый раз, когда она прилетала мы о чем - то договаривались, плакались друг другу в жилетку, но какая то важная возможность была упущена, и сладкие мечты уступили место тягучим последствиям.

Прошло три года, и мне было предложено уже самому прибыть к ней в гости, на ее свадьбу, и я не полетел, сославшись на просроченный паспорт, потом года полтора мы не виделись, потом она появилась неожиданно у меня в дверях с чемоданом... А дальше, у нее родился сын и ее не было еще года два...

Теперь она приезжает раз в год летом, беспредел в совке кончился, и ей стало не выгодно иметь здесь дела по бизнесу, она просто прилетает повидать отца... Как - то без лишних вопросов оказалось, что она останавливается у меня и родители воспринимают это молча, как будто не о чем не догадываются, и как то не реагируют на то, что мы ходим с ней за ручку... как будто так и должно быть...

И каждый раз, когда она улетает, я вспоминаю, что продолбал свою жизнь, и мне становится запредельно горько и невыносимо одиноко... Вероятно, однажды будет момент, когда она все - таки улетит навсегда. Потому что у меня не хватит смелости, чтобы что - то изменить...
jabbko
Жили были Катя и Коля, симпатичные мальчик с девочкой, оба блондинистые, с волосами чуть длиннее плеч, оба учились в МАМИ, ходили в черных майках "Блайнд Гуардиан" и катались на мотиках, были типа байкерами, жили более менее весело и долго, лет пять вместе, неформальская жизнь девяностых была полна каким - то диким восторгом, казалось что это на вечно и впереди какой - то великий и светлый мир полный волшебных возможностей...

Потом Катя на свеже купленном японском спортивном мотоцикле убралась в маршрутку. Не справилась с управлением, не приходя в сознание...

Маленький уютный мир рассыпался, Катя стала памятником на холодном кладбище у рижской эстакады и фотографией в рамке из поколотого переднего диска ямахи, над двумя венками на столбе у мкада... Коля бухал, ходил тенью по опустевшей квартире, вылетел с работы, не общался с друзьями, прошел год, два...

Однажды Коля разбираясь нашел Катины шмотки и краску для волос... Покрасился, оделся и стал Катей. Увидел ее в зеркале... живой...такой как раньше...

Так и живет, Катей, ни с кем не общаясь. Иногда его можно встретить у ГСК на 15 - й парковой, иногда в парке... Никто уже точно не знает Катя это или Коля, или ее дух вселился в него, или он крышей съехал... а с годами он совсем стал на Катю похож, теперь уже точно трудно сказать...

Вот так Катя победила смерть...
jabbko
Мальчик Артур приехал покорять Москву из Апширонска. Гордый аристократичный брюнет в безупречном деловом костюме учился в РГГУ, а по вечерам пролазил на светские тусовки и знакомился с замороченными и одинокими бизнес-девками за 30...

Борзость, выдержка, манеры, дикая энергия и сексуальность позволяли ему завязывать различные полезные связи, и как ему казалось двигаться к цели. Конечно он себя переоценивал, полагая что водит за нос и доит богатых баб, на самом деле это они игрались с ним, подкармливая по мелочи за секс и развлечения... Так он потихоньку нарыл себе пост в отделе префектуры по надзору в сфере потребительского рынка и еще ряд полезных корочек и репутацию крутого мачо и авторитетного человека.

Однажды его лексус притер на Лобачевского грязный чадящий чоппер с патлатым немытым хриплым очкариком за рулем, о чем и как у них вышел разговор неизвестно, но после этого жизнь Артура внезапно изменилась. Он влюбился. Впервые, не за деньги и связи, а по настоящему, в простого байкера - педика - наркомана, по имени Сережа...

Артур уволился из префектуры, просто тупо перестал выходить на работу, выбросил мобильник и переехал на хату к Сереже на матвеевку. С тех пор так и живет с ним, оброс патлами, посадил печень и охрип, гоняет на покоцаном по кругу старом японском мотоцикле и строчит в пьяном угаре по ночам тексты на гей-форумах... А когда встречает друзей из прошлой жизни, делает вид что не узнает их, а может и правда сторчался на столько, что перестал узнавать...

Что он обрел? вероятно любовь и свободу, значит живет не зря...

Страницы: [1]2

Общежитие прозы -> Рассказы derjudo





Проститутки Киева | Эротический массаж в Москве